Книга Мир оранжевой акварелью, страница 12 – Елена Саринова

— Арс! — подскочив с высокой кровати, в два прыжка домахнула я до подоконника и, сдвинув горшок с геранью, распахнула створки. — Арс…

Брат расплылся в кривой улыбке:

— Ой, — и тут же скривил нос от боли в распухшей губе. — Теперь я тебя быстрее нашел. Зоя, Люса, выйдите в сад. Я вас там буду ждать. И у меня очень мало времени.

— Хорошо, — понятливо кивнула женщина и опять ухватила меня за руку…

Дальнейшее действо отложилось в моей памяти также смутно, как и сам тот рассвет ожиданья. Я лишь кивала сначала на речи брата. Потом, когда до меня дошел их смысл, намертво вцепилась в его драный рукав:

— Не уезжай, Арс.

— Моряки не уезжают. Они — уходят, — глядя в сторону, буркнул он, до боли напомнив мне сейчас отца.

— Ну, не уходи. А хочешь, я сама на себя все возьму?

— Убийство? — повернулся ко мне Арс.

— Святая Мадонна. И это надо же. Племянник наместника. И такая сволочь.

— Люса, ты хоть не причитай. Все обойдется. Сэр Сест обещал. Хоть это, — вдруг, нахмурился он и, отодрав мои цепкие пальцы, обхватил обоими руками за плечи. — Зоя…

— А?

— Не бери в голову и не канючь. Я бы все равно отсюда свалил. А тебя я не брошу и обязательно найду, через какое-то время. Ты только… — отстранился он от меня и заглянул в глаза, как в зеркало своих собственных. Таких же голубых и родных. Единственно родных сейчас. — Ты меня прости, Зоя. Я тебя совсем забросил. И сам виноват. Но, обещаю, я тебя найду. Где бы ты ни была. Вот только сейчас… Мне пора.

— Арсений, сынок, а пирожков в дорожку? — теперь запричитала Люса.

— Не надо. Меня там накормят.

— Где, «там»? — ревностно уточнила она. Арс усмехнулся. Потом снова сморщился:

— Ровно в шесть от пятого причала отходит ладменский «Витязь». Я ухожу на нем. Там и накормят. И… все, девушки. Мне пора…

Ему пора. И он ушел. Лишь вскинул руку напоследок, будто вспомнив что-то важное и, выудив из нагрудного кармашка свои очки с сиреневыми круглыми стеклами, водрузил мне их на нос:

— Носи, сестренка. В них тебя не тронут… Свои…

— Спасибо… Арс… Прощай…

Бархатный закат накрыл Канделверди, вмиг примирив меж собой кричащие городские колеры. Лимонно-желтые, малиновые и терракотовые дома, смягчившись в этом приглушенном свете, уже не казались задирами, насупленными друг на друга через узкие улочки: «Нет, я тебя краше, и горшков с цветами на мне больше — вон, даже прохожие макушками об них шеркаются». Как там сказал сегодня маэстро? «Край, где в людях, еде и природе напрочь отсутствуют полутона?».. Я бы еще и чувство меры добавила, да, боюсь, он опять верещать начнет про переизбыток оного у меня самой. А, впрочем, пусть верещит.

— Доброго здоровья, монна Пеппи! Как ваши внуки и поясница?

— О, Зоенька! Одни неизменно оттягивают другое! — перевесила через подоконник внушительные формы соседка. — И ты знаешь, что странно?

— Что язык у тебя до земли еще не оттянулся?

Женщина мигом захлопнула рот и исчезла за кружевной занавеской:

— А ты меня не одергивай! Я тебе не штаны!.. Так о чем я хотела тебе сказать?.. Оголодал он! Как по тратториям[7]ближайшим слоняться!.. Зоя! Не ходи замуж, чтоб тебя потом не одергивали на самом…

— Пеппи! — вновь требовательно огласились глубины кухни. — Пеппина, где мой томатный суп?! Зоя, беги отсюда пока я не помер с голода, а ты — от загиба мозга!