Книга Попаданка. Хроники Буйных лугов, страница 41 – Елена Саринова

Не сказать, что мы с Фией эту ситуацию не рассматривали заранее. Было дело. И я была против! Фия настаивала, стращая возможными последствиями. Пришлось уступать. В итоге (достаточно иносказаний) в наш, еще сотрясаемый со стороны кухни дом пожаловал:

- Господин Геновер с дружеским соседским визитом!

Кх-хм… Вы бы видели в это время глаза Фии. Она ими призывала к благоразумью. Меня! Я, косясь на вопрошающую, в это время изучала своего турбовинтового соседа.

- Господин Геновер, присаживайтесь, - и мы оба с нарядным мужчиной бухнулись в гостеприимные кресла гостиной.

Как там моя управительница говорила?.. «Будьте любезной и меньше слов»?.. Хорошо.

- Донья Тимьяна, очень рад вас вновь видеть.

Масонская живопись! Если б не нос утинный и суетливо скачущие по периметру блёкло голубые глаза, господин Геновер был бы брат-близнец Брюсу Уиллису из времен «Крепкого орешка» и шальной молодости моих родителей. Вот что тут скажешь, когда такое?!

- Эм-м, - а дальше улыбка. Кривая.

Моя управительница из своего уголка закатила глаза.

- Донья Тимьяна?

- Я… вас слушаю.

- Как вам мой последний подарок?

О, точно! Подарок!

- Спасибо большое, - на этот раз улыбка вышла уже гораздо симметричнее.

Мужчина в кресле напротив слегка поёрзал. Самую малость, продолжая поддерживать позой брутальность:

- Очень рад. Настолько, что могу позволить себе пригласить вас…

- На передачу акта?

- Какого «акта»? – опешил он.

Я приободрилась:

- На подаренную вами коровку. Господин Геновер, ведь у вас и в мыслях не было опорочить мое имя, так? Это все ваши работники! Они так стремительно ускакали! Я так… - а что я сделала то? – удивилась.

- Акт, - почесал мой турбовинтовой сосед свой выдающийся нос. – «Акт передачи прав и отсутствия претензий в дальнейшем». Конечно же! А потом?

Ах ты ж горилла пропеллерная!

- Приезжайте, поговорим.

- Приеду! Непременно приеду!

Полет…

« Что, прямо здесь? »

Т. Тьяди-Дюран «Хроники Буйных лугов»

- Да что там, в этой трясине могло его так припечатать?!

Голос мой на низких нотах звучал уверенно, хотя стоять, широко расставив ноги в «этой трясине» было, не сказать, чтобы страшно. Тревожно. Вот подходящее слово! Тревожно. Поэтому я, переступив с ноги на ногу, громко чавкнула гущей донной земли с накопленным за годы илом, нечаянно выудила левой ногой какую-то тощую ветку или толстую проволоку и в развороте пнув что-то совершенно уж неожиданное, вдруг начала заваливаться на спину.

- Донья Тимьяна?! – вскрикнула замершая на самом краю вытоптанного берега Фия.

- Кажется, я… - брызг не было. Было гостеприимно зловещее «чп-пок». И я, взмахнув руками, словно контуженная в полете птица, села неведомо куда. - Ой, мамочки. Масонская живопись, - озарение накрыло неожиданно. – Так вот, значит, обо что господин Геновер… и прямо мордой. Ой.

- Добрый день, донья Дюран! А интересной жизнью вы тут живете!

- Господин Тьяди?

Как хорошо, что сквозь грязь с илом румянец мой на лбу и щеках не особо разглядеть…

За день до этого…

У меня нарисовались щеки. Это так радовало. И я улыбалась, раздвигая щеки шире. И радовалась еще больше… Келя вздыхала и расшивала мои платья. Теперь и узкие в груди!

О, это чудо – фрийское жирное молоко! И творог из него! И маслоподобная густая сметана! Мы даже сыр уже попробовали сделать. Правда, самый простенький по рецептуре – на молоке, яйцах и твороге. Дир по гномьему обычаю бухнул в него и мелко порубленную зелень, вкусом напоминающую кинзу. Но, я кинзу люблю.