Онлайн книга «Ваш выход, рыцарь Вешковская!»
|
— Я вам здесь не помощник, Агата, к сожалению, — хмуро глянул он в свои сырые ладони и с чувством обтер их об штаны. — Здесь вам двоим никто не помощник. — Да что вы? А вот ваши земные «коллеги по цеху» в таком случае обязательно изреклибы что-нибудь, вроде: «Уж лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми»[14]. — А вот здесь, дочь моя, вы ошиблись с толкованием. Ибо Соломон под «кроткими» имел в виду бедняков, а под «гордыми» — богатых. — Ага… И я не удивлюсь, если он сам вам о том втолковал… Но, все равно, что-нибудь, да изрекли бы. Ванн улыбнулся: — Например: «Любовь долго терпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла…» — А еще: «все покрывает, всему верит, всего надеется и все… переносит»[15]… Уф-ф… А знаете, что? — Что, Агата? — потер ладонью свой нос Ванн. — Я пока здесь постою. А она пусть сама за меня и… — надула я щеки. — пусть и-и… — Кто «она» то? — А любовь. И прощает и не носится, где попало, и решает. А я пока здесь вот, — и тоже шерканула по носу рукой. — Ну, тогда, хотя бы, мне помогайте. А то, что зря стоять-то? — с улыбкой покачал головой мужчина и бросил мне за спину взгляд. Я тут же обернулась, чтобы увидеть прыгающую к нам через лужицы Варвару: — Агата! — Чего тебе? Ботинок по дороге не потеряй! — Ой, и верно, — мигом нагнувшись, дернула она за развязанный шнурок на правом. — Агата, там это… — Что, «это»-то? — сурово сдвинула я брови. Варвара, наконец, допрыгала до нас: — Там твой Ник очухался. Спал-спал и вот вам — с койки подорваться решил. — Тысь моя майка. — Угу! А сам же не видит ничтоже и мама меня за тобой, чтоб он голос знакомый, а то… — и, открыв рот, воззрилась на меня: догадайся сама, мол. Я — догадалась: — Перебьет все от дисбаланса сознания, — и резко взяла старт от плетня. Луж я даже не заметила, впрочем, как и крыльца, сеней и дверей. Вот на их громкое захлопывание он и обернулся. А, может и на… — Чтоб меня… Мужчина стоял посреди комнаты, расставив ноги. Одна — туго обмотана. Другая — босая. В зажатой руке — трясущийся мелкой дрожью табурет. А в мутных глазах — инстинкты ошалелого зверя. За миг до прыжка. Или броска. Ох, ты ж! Стэнка! Ее буквально втиснуло в узкую щель между печью и стеной. И вот в ее глазах… впрочем, я по Стэнке своими лишь мазнула. — Кто здесь? — произнес глухим голосом «восставший». И еще подобрался. Я сглотнула слюну. Он — склонил голову набок. — Ник, это я. Это я, Агата.Ты табурет сейчас… — Ага-та? Ты… И в следующий миг уже рванула к нему, чтоб едва успеть поддержать: — Ник!.. Ну, чего ж ты? Ведь, еле жив. Зачем встал? Куда? — Агата…Мы где с тобой? — рукой обхватил он меня. — Мы где? Они и тебя тоже? Ты — мокрая вся. И почему я… — Ничего не видишь? Это пройдет. А мокрая, потому что на улице дождь, — задрала я к нему лицо, пытаясь поймать своим взглядом его. — Это пройдет, Ник. Обязательно. А мы с тобой — в безопасности. В Грязных землях, но, в безопасности. И тебе нужно сейчас… — В безопасности? — в конце концов, замер он. — Агата, я ничего не помню. С того момента, как эти курвы влили в меня свою бодягу. Но, как у тебя… А где Ванн? — и сдвинул брови. — Он… — Все нормально. Он тебя сюда и принес. А вытащила от «курв» здешняя хозяйка, Стэнка. Она и сейчас тебя выхаживает. А ты ее напугал своим… |