Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 64 – Хель Сорго

Он позволил мне это сделать, с будоражащим меня вниманием прислушиваясь к моим действиям. И скулы мои начали полыхать огнём, словно я делаю что-то неприличное.

Здесь бы впору надеть свой белый халат, принимая личину врача, тем самым стирая внутренние преграды. Но вряд ли меня бы это спасло от вороха мыслей, любопытства, смущения и страха обнаружить нечто такое, из-за чего ничем не смогу обнадёжить лорда…

Он мелко, едва ощутимо, но вздрогнул, когда я растегнула его одежду и задела спину.

— Больно? — выдохнула я, замерев, словно, шелохнувшись, могла навредить.

— Просто… крыло, — прикрыл он дрожащие веки и плотно сжал губы, словно терпя уже совершенно иную боль.

Как объяснить тому, кто сам воплощение силы, просто скованный болезнью, что при мне не обязательно держать лицо и можно отставить гордость? Что я в любом случае….

Я в любом случае вижу, какой Люциар за белой пеленой слепоты и слабости, что так мучила его.

Всё это не являлось им.

— Что, крыло? — переспросила тихо.

И он, мгновение поколебавшись, поднял на меня взгляд, решившись ответить. Уже этим, без слов, дав мне вдруг надежду, что я могу сделать хоть что-то.

Но так ли это?

Дорогие читательницы, вот тут у меня вышла новая книга про исцеление дракона: https:// /shrt/UfIW

— Не хочу, чтобы оно вновь вырвалось наружу и…

Мне так хотелось как-то утешить лорда, но, боясь смутить его сильнее или задеть гордость, я лишь попыталась угадать:

— И навредило мне?

— Крыло моё способно сжечь всё дотла.

— Но ведь не сожгло оно ни комнату в прошлый раз, ни меня, — здесь уже мой собственный голос дрогнул, а пальцы сжались на пульсирующем от ожога запястье.

Ранэль вот, похоже, совсем не боялся мне навредить…

— Быть может, — признался Люциар, — я испытал бы облегчение, если бы смог расправить оба крыла, но сейчас знаю, что не получится. И терять контроль, когда рядом ты, Аделин… — он едва заметно покачал головой, — нет… Не бери в голову, — голос его сделался лёгким и тёплым, будто меня на самом деле мягко погладили по волосам.

Стало спокойнее. Не смогла бы даже объяснить, почему. Хотелось застыть в этом мгновении и не шевелиться, даже не дышать, чтобы не согнать с себя это чувство.

И всё же…

Я устроилась поудобнее на кровати рядом с ним и сначала осторожно, будто лорд мог это ощутить, изучать его тело взглядом.

Его спина была такой идеальной, несмотря на сеть шрамов, которые оставлены и ранением, и крылом, что мучило лорда, до конца так и не зажив и, как я поняла, будучи не совсем подконтрольным.

И, тем не менее, светлая гладкая кожа обтягивала крепкие мышцы, широкие плечи держались прямо, серебряные волосы спадали до самых лопаток, и так хотелось коснуться их…

Я это и сделала, словно с этого было легче всего начать. Будто самый невинный способ прикоснуться его коже — смахнуть волосы, а после уже продолжить изучать рельеф мышц, сначала легонько, а затем всё сильнее надавливая на них руками.

Рёбра целы, переломов я не обнаружила. И рискнула пробежаться пальцами по его позвонкам, у шрама остановившись в нерешительности и лишь едва-едва дотронувшись… Чем вызвала тихий шелест-стон у Люциара.

— Больно?

— Продолжай, если надо, — отозвался он спокойно, но как-то приглушённо.

Голос звучал, будто из сна… Словно всё здесь и я сама лишь снилось мне. И мерцание свеч, и занимающийся рассвет… Надо же, а ведь я так нормально и не поспала! И красивый, раненый мужчина на тёмной кровати, напоминающий завёрнутый в бархат опаснейший, острый клинок, рукоять которого сломали, от чего в бою ему ужене побывать, но мощь и острота, живущая в нём, всё так же осталась на месте.