Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 101 – Хель Сорго

Я словно оказалась не в другом крыле замка, а в иной, страшной реальности.

Дышать становилось всё сложнее, меня будто душили изнутри. Глаза слезились от резкой боли, во рту стояла горечь.

Но я бежала вперёд.

И остановилась только тогда, когда увидела лорда, который одним крылом смахнул в открытые окна почти весь дым и страшные языки огня, что сумели даже — как-никак, а Люциар был всё ещё ослаблен — обжечь его. Открывая моему взору опустившуюся на пол, дрожащую и задыхающуюся Мелоди, что держала в руках какой-то свёрток, лишь слегка тронутый огнём. В отличие от её рук, плеч и щеки…

А позади неё с ужасающей настойчивостью бушевала огненная стихия, устремляясь, будто зачарованная, дальше в подвал.

Если бы лорд явился сюда хотя бы секундой позже, а Мелоди осталась чуть дальше от этого места, вряд ли бы Люциар успел вовремя унять пожар…

— Папа! — свёрток раскрылся, будто бутон тёмного цветка, открывая Лору, и малышка бросилась к лорду.

И вдруг, отстранившись от него, выкрикнула, в дребезги разбивая мне сердце:

— Мамочка! — и обняла, врезаясь в меня, подбежав навстречу. Я тут же подхватила её, маленькую и невесомую, на руки и крепко прижала к себе, в этот момент, чувствуя, как никогда — это действительно моя дочь.

— Унеси её, — приказал лорд коротко, шагая в пожар.

— Там, — всё ещё пытаясь отдышаться, сказала ему Мелоди, — там Ранэль… Быстрее!

И я не смогла ни остаться с Мелоди, ни исполнить приказ лорда.

Держа Лору крепко-крепко, затаив дыхание, я пошла дальше, стараясь не смотреть на оплавленные жаром стены.

И замерла, словно зачарованная, когда пожар окончательно рассеялся, подчиняясь драконьей магии и мне удалось рассмотреть Ранэля.

Он (видимосумев до этой минуты не подпускать к себе огонь и окончательно ослабнув) вздрагивал каждый раз, как пытался глотнуть воздуха. Скользкими от крови пальцами тщетно, так как уже не хватало сил, пробовал вытащить из груди стрелу, крепко вонзившуюся в область солнечного сплетения.

Чёрные волосы его разметались по пыльному полу, зелен глаз, сделалась тусклой и замутнённой, губы превратились в едва заметную бледную полосу…

Люциар опустился рядом с ним на колени, осторожно приподнял Ранэля, чтобы сломать наконечник стрелы, торчащий из его спины, и одним уверенным рывком вырвал её, возвращая змея на землю, крепко зажимая его рану.

— Тише, — прошептал. — Тише… Всё будет хорошо… Брат.

Ранэль едва сумел сфокусировать на нём взгляд и хрипло, сбивчиво ответил:

— Моя жизнь. Ничего не стоит. И я сам. В этом… Виноват.

В это время женские тонкие пальцы обняли прутья решётки в двери, и я заметила лицо жены Люциара. Она обвела всех покрасневшими от едкого дыма глазами и снова скрылась в темноте, словно надеясь, что о ней забудут.

— Помолчи, — лорд надавил на рану крепче, но кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы.

Из глаз Ранэля пробежали тонкие серебристые ручейки слёз, что тут же исчезли, спрятавшись в волосах.

— Я не хотел, — выдохнул он в последний раз, — только сейчас понял… Что не хотел. Тебе. На самом деле. Зла. Прости. Мой лорд…

И, проглотив ком в горле, я всё-таки поспешила унести Лору прочь из страшного, обгоревшего подземелья, будто пытаясь убежать от эха собственных шагов. Давясь слезами, стараясь, чтобы Лора этого не заметила, бежала, не видя дороги.