Онлайн книга «Вино и вина»
|
Вечером ему принесли ужин. Брайс увидел шоколадный кекс с торчащей в нём синей свечой. Толстый, но добрый медбрат сказал: – У тебя недавно был день рождения. Если ты ещё не загадал желание, можешь сделать это сейчас. Брайс молча смотрел на кекс, не испытывая ни капли радости. Ему не нужен был этот дурацкий кекс с уродливой свечкой. Он хотел мамин торт, а не этот жалкий заменитель. Медбрат вздохнул и мягко добавил: – Ну хотя бы задуть свечу стоит, да? Брайс смотрел на мерцающее пламя и почувствовал, как в глазах защипало. Папа всегда говорил, что мужчины не плачут, и Брайс пытался держаться. Но одна слезинка предательски скатилась по щеке. Он взял кекс правой рукой и срывающимся голосом сказал: – Хочу, чтобымама с папой скорее пришли за мной… Хочу, чтобы мама с папой скорее пришли за мной… Хочу, чтобы мама с папой скорее пришли за мной… Он задул свечу и яростно откусил кусочек, затем ещё. Словно от того, съест он этот кекс или нет, зависело исполнение его желания. Медбрат сочувственно посмотрел на мальчика и вышел из палаты. Но мама с папой не пришли. Ни на третий день, ни на пятый. Затем пришли чужие люди – мужчина и женщина из службы опеки. Они забрали кричащего и сопротивляющегося Брайса с собой. Он вырывался, отчаянно цеплялся за кровать, пытаясь оставаться на месте, где мама и папа могли его найти. Наверное, всё пошло наперекосяк из-за того, что он загадал желание не в день рождения, а почти через два дня после, и нужно было задувать свечи на торте, а не на том дурацком кексе. Брайс давился слезами и корил себя за то, что всё сделал неправильно. Его привезли в какое-то странное место, где уже было много детей. Он дрожал и кричал, что хочет к маме. Но вместо этого его отвели в комнату, где он нашёл Калеба и Алана. А потом им сказали, что их мамы и папы больше никогда не придут. Часть четвертая. Выбор. Я знаю – ты знаешь Ужасное открытие потрясло её до глубины души. Она отшвырнула фотографии, боясь снова взглянуть на них. Ей казалось, что навечно запечатлённые на них улыбки превратились в оскалы. София выбежала прочь из комнаты, будто за ней гнались. Всё вокруг закружилось, и она сползла вниз по стене. Из горла вырвался вой. Она съёжилась в комок, спрятала лицо в коленях и впилась ногтями в кожу рук так сильно, что на ней выступила кровь. «Не может быть, этого просто не может быть. Так не бывает», – твердила она себе, надеясь, что этот дурной сон вот-вот закончится. Ей не хватало воздуха. Рыдания и всхлипы прерывались короткими судорожными вздохами. На ватных ногах она дошла до ванной, включила кран и набрала в ладони ледяной воды. Она снова и снова плескала в лицо холодную воду, пытаясь успокоиться, но слёзы текли нескончаемой рекой. Она никак не могла остановить дрожь в теле и бешено бьющееся сердце. Держась за стенку, София дошла до кухни, открыла холодильник и схватила бутылку воды. Она пила жадно, почти захлёбываясь. Она подавилась и закашлялась, делая слишком быстрые глотки. Бутылка выскользнула из трясущихся рук и с глухим стуком упала на пол. София оставила её там в луже воды, а сама метнулась к ящику и достала оттуда пачку сигарет. Впервые она закурила в старших классах, чтобы выглядеть «круто», но гадкий едкий дым, обжигающий горло и лёгкие приносил только отвращение. Она давно бросила эту пагубную привычку, но снова купила пачку, когда рассталась с Даниэлем – слишком трудно было слушать и читать его сообщения, которыми он её заваливал в попытках достучаться до неё. |