Книга Вино и вина, страница 154 – Марина Йелс

– София…

На пороге её палаты стоял месье Дюваль. Внутри неё что-то оборвалось. «Похоже, на меня обрушился ещё не весь гнев этого мира», – горько подумала она.

– Могу я войти? – спросил он тихо, почти робко.

– Д-да, конечно, прошу, входите, – её голос дрогнул. Она отступила, пропуская его внутрь. – Простите, я не ожидала вас увидеть…

Он прикрыл за собой дверь, не сводя с неё взгляда. София понятия не имела, зачем он пришёл. Что он знал? Что хотел услышать? Но долго гадать ей не пришлось, потому что шеф сказал:

– София, я знаю обо всём.

«Вот как…» – пронеслось у неё в голове. Что теперь? Что она могла сказать? То же, что уже сотни раз повторяла Бену, Алену и даже Кэлу. Только слова не могли изменить ничего.

– Месье Дюваль, мне так жаль. Простите меня, – прошептала она, и слёзы вновь хлынули из глаз.

Она закрыла лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Ей было невыносимо стыдно стоять перед своим шефом. Оправдания были бессмысленны. Она не заслуживала прощения.

– Ну-ну, всё хорошо, София, – его голос был удивительно мягок.

Он осторожно взял её за руку и проводил к креслу, усадив её, словно она была ребёнком, которому нужен покой. Сам он присел на край кровати напротив.

– Мне позвонил детектив. Сказал, что это касается вас и месье Кроу. Я испугался, думал, что-то случилось. Но даже представить себе не мог…

– Я так виновата перед вами, – София вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – Тогда и сейчас. Я не знала, что вы тоже были там, а когда узнала, то пыталась вас защитить. Но что бы я ни делала, всё становилось только хуже.

София боялась посмотреть в глаза своему шефу, ожидая, что увидит там лишь презрение. Но месье Дюваль неожиданно сказал:

– Все эти годы я жил с этим грузом. Я плохо спал, принимал таблетки от бессонницы. Они делали меня сонным, и временами мне казалось, что никакой девочки на дороге не было, что я просто заснул за рулём и вырулил на встречную полосу. Но я не мог признать это даже себе и продолжал твердить о девочке… Кто бы мог подумать, что она окажется одним из моих сотрудников. А месье Кроу – тем выжившим мальчиком.

София сжала ладони в кулаки, собираясь с духом.

– Мои родители… Они испугались. Прошу вас, не вините их. Вините меня.

– Я не собираюсь предъявлять претензии вашим родителям, София, – он покачал головой. – Я ничем не лучше них.

Месье Дюваль на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями.

– Подумать только… – тихо произнёс он, опустив глаза. – Знаете, я ведь однажды приходил к нему, смотрел на него… Но не смог найти в себе силы что-то сделать. Мне так стыдно за это.

– Вы тоже стали жертвой обстоятельств. Вас можно понять, – сказала София.

– И вот я снова спасся. Чудом. Жил себе и даже не подозревал, что всё это время над моей головой раскачивался нож гильотины.

Он замолчал, погружённый в свои мысли. Воспоминания об аварии, больнице, приюте, маленьком мальчике всплывали в его сознании одно за другим. Когда-то он хотел забрать мальчика к себе, но испугался. Испугался, что тот будет ненавидеть его за смерть родителей. Благородство оказалось слишком тернистым путём, и тогда Дюваль выбрал то, что было проще – попытался забыть. Неоплаченный счёт кармы вновь вернулся к нему.

Теперь он был готов её оплатить его.

– Я хочу встретиться с ним. По-настоящему. Без притворства, – произнёс Дюваль с решимостью, которая осветила его глаза. – Я задолжал ему раскаяние. Даже если оно ему уже давно не нужно.