Книга Вино и вина, страница 119 – Марина Йелс

«Кто не рискует, тот не пьёт шампанское», – мысленно сказал он себе, прежде чем ответить:

– Дайте нам пару дней, мы подготовим проект соглашения и отправим вашему юристу.

Бен не показал радости, хотя внутри ликовал. Он сохранил спокойное выражение лица, встал и протянул руку:

– Вы приняли правильное решение, месье Дюваль. Надеюсь на плодотворное сотрудничество и что мы оба получим то, чего хотим.

– Так и будет, месье Кроу, так и будет, – ответил Дюваль, пожимая его руку. Он не знал, что собирается заключить сделку с дьяволом.

Бен вышел из здания, где располагался офис «Дюваль Констракшен». Лёгкий весенний ветерок играл с кронами каштанов, растущих вдоль тротуара. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, и надел солнечные очки, словно пытаясь скрыть свои переживания от мира. Ему казалось, что он был рукой провидения.

«Теперь Дюваль поплатится за всё», – подумал он, направляясь к своей машине.

Тем временем в Бельвиль София терзала себя мучительными мыслями. Услышав от Кэла, что он собирается убить Дюваля, её страх усилился. «Если я признаюсь, что именно я стала причиной аварии, он меня уничтожит. Но если не признаюсь, он уничтожит Дюваля. А если промолчу, чем я лучше родителей, которые трусливо сбежали с места аварии?»

Она была настолько раздавлена, что даже не пыталась придумать план побега. Всё, что она делала в последние часы, так это лежала в кровати, изредка переворачиваясь с одного бока на другой, погружённая в мрачные мысли. Рядом на постели валялась пустая коробка из-под печенья и смятые обёртки от шоколада. Она съела почти все сладости, которые принёс Кэл, пытаясь хоть как-то справиться со стрессом. Но это помогало слабо. Теперь у неё начал болеть живот.

Ей хотелось увидеть Бена и поговорить, но в то же время сейчас мысль о встрече с ним пугала. Стало невыносимо, и София почувствовала, что все съеденные сладости просятся наружу. Резко вскочив, она побежала в ванную и упала на колени возле унитаза. Её стошнило.

Ощутив некоторое облегчение, она умылась и тщательно прополоскала рот, а затем вернулась в комнату. София окинула взглядом помещение, ставшее её временной тюрьмой, и решила, что нужно хотя бы попытаться отвлечься вместо того, чтобы объедаться и рыдать.

В ящике стола София нашла старый, потрёпанныйблокнот и шариковую ручку. Вспомнив, как однажды поделилась с Беном своей мечтой попробовать писать, она почти услышала его голос: «Вы не узнаете, пока не попробуете». Она села за стол, открыла блокнот и начала писать.

Сначала это был просто поток мыслей, беспорядочный и хаотичный. София написала несколько абзацев о провинциальной жизни в Бельвиль, пытаясь передать свои впечатления. В памяти всплывали маленькие семейные магазинчики, неспешно прогуливающиеся жители. Затем она стала описывать виноградники, залитые солнечным светом, и написала несколько шутливых заметок о дегустации вин для «чайников».

Всё прекрасное и всё самое ужасное в этом месте было неразрывно связано с Беном.

«Не знаю, когда я окончательно потеряла контроль над всем, что происходит, – писала София, – возможно, всё было предрешено задолго до нашего рождения. Я верю, что кто-то свыше – будь то Бог или иные силы – решил, что мы с ним должны получить дар. Теперь мне кажется, что всё это – невероятно долгая шахматная партия, и весь мир ждёт её исхода. Кажется, мой дар покидает меня. Наверное, уже нет смысла притворяться, что я не нарушала правил. Или, возможно, я просто больше не верю, что он у меня есть. Моё наказание сейчас – сидеть в заточении и быть бессильной что-либо изменить. Если бы только я не влюбилась в него. Если бы только я не была причиной его страданий.»