Книга Тайны темной осени, страница 59 – Наталья Чернышева

Проклятая моя флегма, бежать надо, кричать надо, а я стояла, стояла, стояла… и воздуха не хватало, и крик застывал, не дойдя до глотки. Лишь сердце частилокак сумасшедшее.

Кукла, вспомнилось мне из разговора Похоронова не известно с кем.

Кукла в моей квартире на Республиканской.

Кукла в доме во Всеволожске.

Кукла, кукла, кукла, кукла.

Капельки на стекле начали наливаться багровым. Боже, это же кровь, кровь, кровь!

Тяжёлая ладонь на плече сдёрнула меня с места и отправила по коридору, я полетела кубарём, больно шлёпнулась на пятую точку, кажется, копчиком приложилась — бооольно!

Похоронов, — именно он толкнул меня! — повёл ладонью, не прикасаясь к стеклу. И кошмарный кровавый портрет оплыл, стёк вниз влажными струями и уже там испарился.

Я забыла, что надо встать, так и сидела, опираясь локтями о пол, о красную дорожку на нём.

— Ты — чёртов маг из разных сказок, — охрипшим голосом обвинила я своего попутчика. — Ты — сраный гребаный маг из этого… гаррипоттера! А я схожу с ума, если уже не сошла совсем.

Он шагнул ко мне, протянул руку. Я вскочила сама, взвизгнула:

— Не прикасайтесь ко мне!

— Сама нарисовала? — спросил Похоронов, кивая на окно, сиявшее теперь девственной чистотой. — Или помог кто?

И тут меня заколотило в сухой истерике, без слёз.

— Ч-ч-то это? — без конца повторяла я. — Что это, твою мать, такое?! Во что меня втравили?! Почему?

Похоронов молча ухватил меня за локоть, впихнул в купе, заставил сесть. Сунул в руки горячий стакан в железном подстаканнике. Я отпила маленький глоток — кофе…

— Долго рассказывать, — начал Похоронов, и я навсегда запомнила, как он сидел тогда, — напротив, зажав между коленями узкие ладони в коросте застарелых мозолей. — Вкратце: вы угодили в прескверный переплёт, Римма. Вас спасают.

— Как?! — крикнула я. — Убивая моих родственников?

Он поднял одну бровь:

— Каких родственников?

— Тётю Аллу! Её нашли перед домом, выбросилась из окна! Ваших рук дело? И тот мужик во дворе дома на Республиканской! И жених на свадьбе, на Васильевском острове!! Что, сказать нечего?

Меня несло, я не могла остановиться. Да, доходит до меня на двадцатые сутки, да, первая реакция упасть и притвориться мёртвой, но очень уж вокруг всё целенаправленно и долго меня давило! Ситуация на работе, с лета вынимавшая по одной все жилы, труп во дворе, тётя Алла, Ольга, кот… Туман на вокзале! Похоронов в одном со мною СВ-купе! Страшная рожа на стекле окнав коридоре, мною же самой, между прочим, нарисованная пальцем по конденсату. Туман этот проклятый в окнах, будто окна залепили сырой ватой и отмывать не спешат!

Похоронов медленно свёл кончики пальцев, явно считая внутри себя до ста, затем тихонько выдохнул, смиряя рвущиеся на волю ласковые слова.

— Помните руины на месте вашего — и её! — дома во Всеволожске? — ответил он вопросом на вопрос.

Я помнила. Пепелище, остывшее так давно, что сквозь недогоревшие развалины проросли молоденькие деревца.

— Ваша тётя умерла. Сгорела в огне.

— А… а… а… — я замолчала.

Вспомнила застарелые ожоги на руке, свисавшей с носилок. И что хоронили в закрытом гробу. Алексей сказал, из-за столбика парковочного, на который бедная тётя, падая с такой высоты, напоролась лицом. Но, похоже, там было что-то ещё.

— Но как! Как мы три года целых… или больше даже! Ничего не подозревали. Три года!