Книга Тайны темной осени, страница 36 – Наталья Чернышева

Во-первых, я не секретарша, носить юбку-карандаш на ладонь выше колена. И колготки, и туфли на шпильке длиной не менее девяти сантиметров.

Во-вторых, носить это всё можно там, где температура окружающей среды превышает двадцать три градуса, у нас термометр показывал восемнадцать.

В-третьих, я ненавижу короткие юбки и шпильки! На шпильках с моим заваленным вальгусом ходить — приближать свою собственную смерть, а короткая юбка в облипку настолько неудобна в повседневной жизни, что слов-то не найти, цензурных, чтобы объяснить. Да и с этим ядовитым цветом моё лицо превратится в морду свежевыкопанного из могилы трупа. Не всем идёт цвет мочи, чёрт возьми, мне — точно нет.

В-четвёртых, я разработчик, а не секретарь и не эскортница твою мать!

??! Двойная ять. Дабл. Ять.

Берия словно почуял, тут же возник за спиной. Отчитал за несоответствие одежды установленному образцу. Сам, как я успела увидеть, образцом пренебрёг. Ни пятнышка жёлтого!

Я включила внутреннюю Алису, Алиса сосчитала за меня до ста, — не помогло!

— Я не буду это носить, — тихо сказала я.

Когда кто-то кричит, упиваясь своим положением и громким голосом, всего лучше отвечать ему тихо. Он тогда вынужден прислушиваться к тому, что ему отвечают, а человек, который прислушивается, поневоле начинает сбавлять обороты и говорить тише.

— Будете, дорогая Римма Анатольевна, ещё как будете! — и — длинная речь на терабайт.

Про лицо фирмы. Про преданность фирме. Про нарушение устава фирмы. Про что-то там ещё в том же духе.

Я молчала и думала о том, что сегодня надо скинуть с рабочего компа все те свои файлы, которые до сих пор ещё не в моём облачном хранилище на Tresorit’е. Нечего потому что. Лаврентий Павлович выдохся на семнадцатой минуте. Приказал завтра явиться по всей форме, а сегодня, так уж и быть, милостиво дозволяю доработать так. Спасибо большое, утешил!

Я вошла в свой кабинет и от порога ещё почувствовала что-то…

У меня есть такое странное свойство, не знаю, как объяснитьего. Но я чувствую себя неразрывно с прошлым своим, настоящим и будущем. Я называю это ощущение словом «я-есть». Я-есть в прошлом, я-есть в настоящем, я-есть в будущем. Вот сейчас совершенно точно я понимала, что я-есть не в будущем этой комнаты с цветущими фиалками на белом подоконнике, с постером новых Звёздных войн на стене напротив, чёрным икеевским столом и хьюлетпаковским монитором на нём. Я-есть в будущем — не здесь.

Я потёрла лицо ладонями. Чёрт… Не в тему мне сейчас менять работу. А что прикажете делать? Если наш Лаврентий Павлович пошёл в разнос окончательно.

Не долбают дресс-кодом разработчиков! Нигде и никогда! Не зажимают им премии, не сношают в мозг. От них требуют только результата в срок и всё. И платят прилично, потому что иначе платить прилично этому человеку будут конкуренты. Дабл… да-да, она. Тридцать четвёртая буква русского алфавита. Ять.

Копируя файлы, я понимала, что поступаю нехорошо. Нет, я не собиралась передавать их конкурентам или полностью стирать их без возможности восстановления. Доказать нарушение трудового договора будет очень сложно. Спасибо Оле, научила разбираться в таких тонкостях. Но я забирала с собой результаты своего собственного труда, свои же наработки, пометки, рабочие схемы, — на новом месте они пригодятся мне самой для дальнейшего роста над собой же. И пусть Берия топочет ногами, как хочет. Не подкопаться.