Книга Тайны темной осени, страница 29 – Наталья Чернышева

Огромный чёрный зверь соткался из мрака, пересёк мой путь, встал, расставив лапы и наклонив ушастую голову.

— Бегемот? — спросила я неуверенно. — Ты, что ли?

Я уже видела длинные кисточки на ушах и не по-кошачьи чёрные глаза, в которых дрожали, отражаясь, небесные звёзды.

Не зря говорят о кошках, что они ходят между мирами. Суеверие, над которым я с самого детства смеялась…

— Пусти.

Кот не сдвинулся с места. Я попыталась его обойти, и не сумела. Он не шипел на меня, не ставил на меня лапы, не пытался укусить. Просто сидел в позе Кота Баюна — гордовскинув крупную морду и обернув передние лапы пушистым хвостом. И обойти его не получалось. Я злилась, плакала, требовала, даже кричала, но крик гас в сухом пропылённом воздухе, едва успевая родиться, и проклятый Бегемот не уходил.

Он не понимал, что мне нужно, очень нужно к реке. Зачем, я сама не понимала. Знала только — надо. Вот только у кота было своё мнение на этот счёт.

Так и сидел на моём пути. Так и сидел.

И однажды я, всхлипнув в очередной раз от злости на кошачью тупость, проснулась…

Свет резанул по глазам ослепительной вспышкой, я вскрикнула и захлопнула веки. Меня тут же взяли за руку, и я ощутила на запястье живое человеческое тепло.

— Ну, ну, ну, ну, — сказал надо мной добродушный голос. — Хватит уже притворяться!

Притворяться! Почему-то такое предположение возмутило меня до глубины души. Притворяться! Ничего себе притворство! Целая вечность в чёрной степи с глупым котом.

Я медленно открыла глаза. Свет убавился, или я к нему привыкла, что ли. Колючее больничное одеяло шершавило тело сквозь тонкий пододеяльник. И запах… Обычный больничный запах: сложный букет лекарств и работающих аппаратов, настоянный на бытовой хлорке, обязательно присутствовавшей в моющих средствах.

— Чт… что… — я не смогла выговорить вопроса, язык не слушался.

Слабость буквально вдавливала в койку. Я, наверное, не смогу даже приподняться.

— Грипп, — спокойно пояснил врач. — H1N1, испанский, он же свиной плюс первичная вирусная пневмония. Где вы его взяли? Вроде бы ещё не сезон…

— Не зна… — честно призналась я.

— Лежите, лежите… Вам ещё долго у нас лежать…

— Пзвнить… — проклятый язык заплетался, не давая выговорить слово правильно.

— Ваши родственники извещены.

— Родствнк…

— Алексей Зимогоров. Алла Мерзлова. Ну, всё, всё, лежите. Постельный режим, много лекарств, куриный бульон. Всё хорошо, Римма Анатольевна. Всё хорошо.

— Хорошо… — слово наконец-то удалось мне, и врач ещё раз улыбнулся, ободряюще и ласково:

— Вот именно. Вы живы.

Тут он оказался прав, не поспоришь. Я — жива. И чёрная степь с чёрной рекой под чёрным небом, с чёрным котом на моём пути, провалилась куда-то в забвение. Я вздохнула и наконец-то заснула. Просто заснула, без сновидений, глубоким исцеляющим сном.

В больнице я провела не меньше недели. Алексейпринёс мне мой нетбук, я вгрызлась в работу, чтобы убежать от больничной скуки.

Берия Лаврентий свет Павлович позвонил мне сам, на второй день моего сознания. Изволил орать. Что я срываю сроки, что он мне платит зарплату не за то, чтобы я болела. У меня дыхание перехватило, на щёки сами собой выкатились слёзы. Нет, какой же это скотиной надо быть, люди добрые! Если я ему сейчас отвечу, он услышит, что я плачу, и ещё больше взбесится. А не плакать не получалось.