Книга Роза для навигатора, страница 12 – Наталья Чернышева

Растаяла бы.

А сейчас со мной — что?

Не в прозрачных волосах ведь дело. Не в нечеловеческих льдистых глазах с чёрной ромбовидной звёздочкой зрачка. Всё это неважно, когда двое лежат в полумраке собственной спальни. На межрасовые интрижки тут вообще внимания никакого не обращают. Никто не станет указывать пальцем, смеяться или чинить какие-то препятствия по службе.

Так в чём же дело?

Я не находила ответа.

Скорей бы уже вылет! Отвлекусь на работу. А там, может быть, глупые мысли сами собой пройдут.

* * *

Что такое дежурство? Надеваешь броню, идёшь в корабль и там сидишь на своём месте согласно табели о рангах. Четыре часа. Потом — час перерыв, в это время в полной готовности находится другая группа. Потом ещё четыре часа сидишь и ждёшь сигнала. Потом восемь часов сон. Потом снова четыре часа… Скучно? Ждать — да, невероятно скучно, вот только наш стационар находится на перекрёстке темпоральных потоков. Четыре часа подряд за все шесть лет, что я здесь, ещё никогда не получалось высидеть…

Три полётные карты — здесь мы ждём лишь сигнала. Хроноканал открывается не просто так, в том, в когда именно выйдет его жерло, есть система, и у Лазурной коридор выхода скоро окажется в расчётных пределах. То же самое и с двумя другими направлениями. Ну, и могут дёрнуть вне плана. Куда угодно, сектор нашей ответственностибольшой!

Я умею летать без плана. Умею и по плану. Я умею всё! Лишь бы давали летать.

— Серо-синий семь с четвертью, — врывается в тягучее ожидание голос диспетчера по ментальной связи, — Вылет в зону криз-двадцать.

— Принято.

Я услышала, как Кев тихонько ругнулась сквозь зубы. Криз-двадцать — это Лазурная! Куда Кев отчаянно не хотела с самого начала. А я…

Я вытягиваюсь на ложементе, активирую броню. Вход в систему… допуск — фиолет.

Слияние.

Нейросеть корабля вбирает в себя моё сознание. Я — человек и корабль одновременно. Я — вижу, слышу, воспринимаю мир через рецепторы умной машины.

— Системы в готовности, — бортинженер.

— Режим взлётный, двигатели на полтора номинала, — доклад энергетика.

— Отрыв, — короткое сообщение от Кев.

Силовое поле на воротах ангара замерцало, освобождая выход в адово многоцветье космоса. Здесь слишком много звёзд, расстояние между ними слишком маленькое, небо по всем направлениям заткано светом так, что для черноты просто не остаётся места…

— Поехали! — знаменитая гагаринская фраза, я не могу не выдать её в эфир.

Мы летим вдоль гравитационного луча, генерируемого нашим стационаром, в зону Врат, откуда можно войти в хроноканал без риска развалить к такой-то матери всю спасательную базу. И я цепляюсь за энергетические нити — открывать канал лучше всего с помощью стационарного генератора, потому что мне ещё выбираться обратно, и лучше сберечь энергию, лишней она не бывает никогда.

Рутинный рейс, — нырнуть в прошлое, выхватить перед взрывом звезды учёных, — но если задерёшь нос, посчитав задание лёгким, то гробанёшься непременно. Именно на лёгком, сто тысяч раз отработанном, манёвре. В нашем деле нельзя терять бдительность, нельзя считать себя всемогущим богом.

— База, серо-синий семь с четвертью на старте.

— Старт разрешаю…

Скудными человеческими органами чувств не воспринять вспыхнувшую в пространстве силовую розу, — да, субъективное восприятие потоков, хлещущих в ткань пространственно-временного континуума. Кто-то видит скалы, кто-то — реку с перекатами и порогами, кто-то вообще ничего не видит, кроме тьмы, которая пульсирует впереди как чёрная дыра. Для меня жерло хроноканала раскрывается лепестками гигантской дивной розы. Моя задача — пройти сквозь центр её, туда, где ждут наш корабликастрофизики, следящие за поведением умирающей звезды.