Книга Дочь княжеская. Книга 4, страница 44 – Наталья Чернышева

Как будто сила обязательно должна уравновеситься каким-то изъяном, не телесным, так душевным. Или условием. Как в сказках, когда можно, допустим, взять жар-птицу из клетки, но саму клетку трогать нельзя, иначе будет беда.

«А я?»

Хороший вопрос. А ты — лежишь бревно бревном, руки еле шевелятся, всё время спишь, гляди, доспишься, — тебя сейчас палкой перешибить легче лёгкого, буде кому нехорошему это вздумается.

Надо выбираться из болезни. Она что-то совсем уже затянулась; хватит. Надо выбираться!

Но силы снова окончились, и опять провалило в долгий, размером с очередную вечность, сон.

Проснулась рывком, как от кошмара, хотя сон не вспомнился, не вспомнилось даже, снилось ли что-то вообще или же нет. Но страх, огненной жидкостью прокатившийся по жилам, был реальным. Рядом крутилось… что-то. Ходило вокруг постели на костистых лапах, скрипело, шипело, фыркало. В магическом спектре ощущалось мёртвым, переплетённым нитями стихии Смерти, сгустком, и плетение-то показалось знакомым, даже слишком знакомым.

Сразу вспомнилась хмарь, замеченная на берегу, перед отправлением рейсового в Сосновую Бухту, непокорный своенравный Яшка и ударившая в борт катера волна с пенными черепами на гребне… Тогда Хрийз удалось расплести злую магию, если бы она ещё помнила, как именно сделала это! Тогда был узел, который она увидела, узел, с торчащим из него обрывком нити магического плетение, она потянула за нить и чёрное волшебство распалось. А здесь неведомый враг учёл прошлую ошибку: ничего не торчало из идеально сплетённой погибели. Не за что было хвататься и дёргать.

Оставалось только обливаться смертным потом и ждать финала, каким бы тот финал ни оказался. Ведь шевельнуться невозможно, не то, что вскочить и убежать! Даже крикнуть, на помощь позвать — губы не слушаются!

Сгусток злой тьмы зашёл с другой стороны. Что-то отпугивало его, не давало приблизиться. Может быть, вышивка Ели на рубашке, может, что-нибудь ещё. Страх поднимал все волоски на теле. Туго сплетённые косы сами подняться не могли, и кожу на голове тянуло до боли. И швырнуть бы в тварь, чтобы не совсем уже беспомощной колодой погибать, да нечем.

Под пальцами внезапно ощутилась холодноватая знакомая рукоять. Мгновение назад не было её. А сейчас возникла. «Клинок до сих пор при вас, ваша светлость. Вам нужно лишь проявить его…» — прыгнули в память слова аль-нданны Весны. Хрийз тогда спросила, как это сделать, но не получила ответа. И вот оно получилось само по себе, в миг смертельной опасности: инициированный магический клинок, творение рук отца Ели, лучшего оружейника Третьего мира, проявился сам.

Хрийз не вспомнила, что все её прежние попытки научиться метать нож правильно оканчивались печально. В Рахсима тогда попала, чтобы в и эту тварь не попасть. Кисть, ещё помнившая игру в ладушки с маленькой неумершей, подчинилась разуму легко. Нож полетел, оставляя за собойшипящий магический след — Огонь и Свет, и острое желание раскроить надвое угрозу хозяйке. Клинок прошёл сквозь сгусток тьмы навылет и с глухим стуком воткнулся в стену. И тьма распалась, шипя и корчась, на две половины, каждая половина потом — на множество быстро тающих клочьев. Резко запахло падалью.

И тогда Хрийз позволила себе открыть глаза.

— Хороший бросок, госпожа, — сказала от двери Лилар, не спеша переступать через порог. Рукоять клинка дрожала в дверном полотне, отдавая в пространство не до конца растраченный на неведомую тварь магический заряд.