Книга Дочь княжеская. Книга 3, страница 41 – Наталья Чернышева

А тот, как всегда, был героем компании. Неистощимая фантазия, шутки, подковырочки, и Дахар оттаяла. Хрийз поначалу напряглась, ожидая, что чертов Нагурн начнет цеплять и ее тоже в своей обычной манере. Дело не в том, что нет чувства юмора, и не умеешь смеяться над собой. Может, посмеялась бы охотно. Но не сейчас и не при всех!

Но Гральнч не начал, слава всем богам. Неужели поумнел в кои веки? Или Лилар смущает, вон как косится на нее… Лилар вела себя как всегда, в стиле вы — господа, а я горничная, но Хрийз наблюдала за ней и видела: Лилар поглядывает на Гральнча с очень уж нехорошей улыбочкой. А тот эту улыбочку принимает к сведению. Прямо телепатия у них возникла, напрямую. Причем, кто тут главный, видно сразу.

Хрийз свела вместе кончики пальцев, думала. Неприятно, и где-то даже больно, но надо будет поговорить с начальством Гральнча. Чтобы Нагурна здесь больше не было. Вообще. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. Пригодилась услышанная в детстве поговорка. И снова остро захотелось вернуться на год назад, в Жемчужное Взморье. В то теплое веселое лето, безо всякой войны и без статуса княжеской дочери. Вот, пожалуй, главное, что тяготило безмерно. Знатное происхождение. Были бы у князя другие наследники, может, не вспомнил бы о дочери-бастарде. Девушка вздохнула. Вспомнил бы, еще как вспомнил бы! Такой уж человек.

Как он сказал тогда: «попробуй на мне». И едва не погиб. В пальцах холодело при одной мысли о том, что план врага едва не сработал. Сразу двоих он устранил бы

— и отца и дочь. Что же это за гадина, кто-то из своих, хорошо знакомых, но кто, кто? Сихар? Она сама пострадала. Лае? Ну глупости же. Имперский советник Тахмир? А ему с чего бы. Ярой Двахмир — не похож, к тому же у него свое собственное княжество, Двестиполье. Аль-нданна Весна? Ну, она здесь пленница, но… Не она это, Хрийз сердцем чувствовала. Ну, а сЧай — вообще смешно. Кто же тогда? Комупонадобилось.

Алая Цитадель. Хрийз чувствовала ее наяву, с открытыми глазами. Смотрела на Желана с Елью, на веселого Гральнча, на Дахар, а видела — раскинутую над Сосновой Бухтой страшную сеть, которую питала заключенная в последней Опоре Третерумка злая сила. Если портал откроется, Третьему миру не жить. Полтора миллиона истощенных душ и весь мир, разве можно такое сравнивать. Хрийз решила, что если выхода не останется, на эту жертву придется пойти. Если не получится придумать, как их вызволить, если враг подойдет к Сосновой Бухте, если портал начнет открываться. И пусть потом проклинают всю жизнь. Будут писать там, в книгах этих, про жестокость, безжалостность и прочее, как вот про сестру, Хрийзтему Старшую, написали.

Про сестру Хрийз прочитала почти все, что сумела найти. Не любили ее и боялись, но без нее война закончилась бы на добрый десяток лет раньше. Не любили, боялись, но шли за ней, и по ее слову поднимались в бой, потому что как полководец она была, — такие рождаются лишь раз в триста лет, если не реже. «А у меня таких талантов нет», — хмуро думала Хрийз. — «Знать бы еще, что жертва окажется не напрасной… С этих гадов станется поставить еще одну Опору! То, что до сих пор не поставили, скорее, везение. Может, у этих детожоров все свои младенцы

закончились, вот и полезли к нам за новыми жертвами…»