Книга Дочь княжеская. Книга 3, страница 117 – Наталья Чернышева

— Хрийз, ты устала. Тебе нужно восстановиться… и как можно скорее.

— Я чувствую ее, — тихо, отчаянно повторила она. — Мне страшно, сЧай! Я боюсь.

Он обнял ее единственной уцелевшей рукой. Что еще он мог для нее сейчас сделать? Только это.

— Не бойся, — сказал он и подул ей в макушку. — Мы — живы.

«Да», — подумала Хрийз. — «Мы все еще живы. Пока…»

Она обессилено прижалась к сЧаю, обняла его. Так они и сидели вдвоем, над черной водой, слушали дыхание друг друга и молчали.

Лилар пришла в себя через два дня. Ее невозмутимое, ничем не прошибаемое спокойствие пришлось очень кстати. С Лилар верилось в лучшее. В то, что все пройдет. Война кончится нашей победой. И можно будет выйти из черных озер навстречу к солнцу.

Именно сейчас, в подземном плену, Хрийз очень остро осознала свою никчемность и бесполезность. Она не умела ничего из того, что могло потребоваться тут для выживания. Охотились Млада, старшие мальчики, Юфи и иногда еще Лилар. За детьми ухаживали нянечки-моревичи. Разве что чистить эту рыбу, и чистить, и чистить… В первый же раз поранила руку, распанахала ладонь едва ли не до кости.

Лилар перевязала, полечила немного магией. Полностью исцелить не могла — берегла силы. Не известно по какой причине, но резерв здесь, несмотря на насыщенную магией черную воду, восстанавливался очень медленно…

сЧай… Он был здесь единственным мужчиной, и старшим. Его слушались с полуслова, с полувзгляда. Ему достаточно было даже просто молчать — и все понимали его молчание, как надо. Не зря он все-таки был правителем Островов и адмиралом военного флота. Хрийз помнила, как они вместе сидели над черной водой, что-то дрогнуло тогда между ними, дрогнуло, оба почувствовали. Но в движение не пришло, так и осталось невысказанным и непрочувствованным до конца.

А все потому, что ему больше всего подошла бы такая, как Лилар. Умная, сильная, спокойная, знающая в такой вот страшной ситуации, что делать, как делать и почему. Вот Лилар была бы — под стать. А она, Хрийз, что… Бесхребетная сопля на ножках.

Как же она ненавидела себя за слабость и проклятые слезы! Старалась плакать так, чтобы никто не видел. Вроде бы не видели. Безумно хотелось спать, но любой сон выводил на узорное кружево защиты над городом, и Хрийз ходила по ею же самой сплетенным нитям и наполняла их силой, насколько могла. Иногда там, на Грани, к ней приходила Мила. В первый раз она спросила, что это такое Хрийз делает, Хрийз объяснила. И Мила стала отдавать ей Силу, которую собирала на Г рани убийствами. Хрийз преобразовывала ее и вливали в защиту, испытывая яростное удовлетворение от того, что враги служили подпиткой и топливом тому, с чем сами боролись и что никак не могли победить.

А в яви Мила старалась общаться только со сЧаем, то ли то, что онпоиграть с ней согласился, так на нее подействовало, то ли что-то еще. Она старалась маскировать свою ауру, чтобы не пугать детей, проявляя странную для сумасшедшей вампирши чуткость. Но ее безумие порой казалось чем-то надуманным, какой-то маской, что ли. Хрийз казалось иногда, что Мила просто притворяется. Зачем? А попробуй пойми.

Однажды она увидела, как Мила играет… Сама с собой, приткнувшись за большим камнем, к которому близко никто не подходил — чувствовали неумершию, несмотря на маскировку, чувствовали. Рядом с перенасыщенный магией черной водой чувствительность к колебаниям магического фона обострилась у всех.