Книга Дочь княжеская. Книга 2, страница 100 – Наталья Чернышева

Толстая, в морщинах и трещинах, кора толстого ствола старого вяза принесла неожиданное успокоение. В глазах прояснилось, нервная дрожь пoтихоньку сошла на нет, оставив после себя противную слабость.

Хрийз отёрла об одежду влажные ладони и побрела к себе. Возвращаться обратно в Сосновую Бухту было не на чём: последний рейсовыйкатер давным-давно уже ушёл. Значит, придётся заночевать в Жемчужном Взморье. И надеяться только на самый ранний утренний рейс. Может быть, катер не станет задерживаться, как в прошлый раз…

Она согрела себе горячего счейга, долго приходила в себя над остывающей кружкой. Οживала, осознавая, по какому краю сейчас прошла. Потом разобрала постель и постаралась уснуть; получилось не сразу.

Снился ей сон.

Γлухое болото с кривыми чахлыми деревцами, густой туман, обнимавший редкие кочки, алые ягоды на чёрных ветвях,коварные топи, подёрнутые яркой зеленью, влажный сырой запах затхлой воды, жаркая влага неподвижного воздуха, далёкое редкое уханье филина…

Надо было развести костёр, и Хрийз, в жизни не сложившая ни одного костра самостоятельно, занялась работой с той уверенностью, какая бывает лишь во сне. Влажные стебли рогоза и кривые сучковатые ветви заниматься не хотели, пришлось распечатать артефакт Света, подаренный госпожой Весной в начале лета,когда покупала стеклянную пряжу на деньги старого Црная. Огонь получился на славу: ослепительно-белый, яркий, тёплый и на удивление уютный, почти домашний. Но Хрийз не обманывала себя. Она знала, чувствовала, понимала, к какой громадңой мощи обратилась сейчас. Свет Изначальный, одна из великих сил Триединого потока, это вам не шутки.

Мир колебался, плыл, пузырился туманом. В руках сами собой возникли вязальные спицы из набора аль-мастера Ясеня. Петля за петлей нанизывался ряд, ряд за рядом уходиа вниз и вдаль широкая лента золотой стеклянной нити. Огонь бросал на неё белые блики,и свет застревал в золотой глубине алмазными искрами.

– Что же вы полезли один в такое гиблое место, - выговаривала Хрийз, не поднимая глаз от вязания. – Не подумали? А еще флотом командуете.

Собственный ворчливый тон не удивлял, казался естественным. Но ведь это же сон, правда? Во сңе всегда всё наоборот. Самое невозможное – возможно во сне.

сЧай молчал, смотрел в сторону, Хрийз не видела его лица. Зато видела страшные раны на спине и боках, будто кто-то взялся жевать господина Командующего, но потом отчего-то выплюнул. По доброй воле или не совсем, неважно. Тёмная кровь не сворачивалась, а продолжала истекать, обволакиваясь в туманном воздухе сияющим паром. Хрийз починила разорванную рубашку, которуюсама же когда-то связала, отдала. Рубашка скрыла раны и остановила кровь. Но за пределом Света, щедро льющегося из маленького костерка, появилась тень.

Тень пугала. Она была слишком быстра, слишком текуча и стремительна, а ещё казалось, будто сквозь неё смотрит холод и мрак самой Тьмы, ещё одной изначальной силы из высшей Триады. Если бы только Тьма умела осознавать себя и принимать бренное обличие.

– Поди прочь, – глухо, с яростной ненавистью, сказал было сЧай, но голос его прозвучал слишком тихо и слабо, туман глушил любые звуки.

– Мне решать, - голосом и тоном госпожи Весны сказала Хрийз.

Она сама обратилась к страшной тени:

– Подойди. Погрейся у нашего огня, неумершая.