Книга Дочь княжеская. Книга 1, страница 211 – Наталья Чернышева

— Нет, — с усилием ответил он через время. — Не прошу…

Но ему было жаль отказываться. Хотел глотки желтоволосым буквально рвать, что я его понимала. Потом он потерял себя и осел на пол, что я всё же немало у него забрала. Надо было его кормить мясом и молоком, но сейчас возможности не было, а Сихар я запретила входить в транс исцеления, что нам всем убираться отсюда было надобно, пока другие желтоголовые не спохватились, наверняка же их было полно в этой крепости, и всё серьёзные маги.

Сихар согласилась со мной. Я взяла на плечо мальчика, Сихар взяла меня за руку и так пошли мы навьей тропой прочь, и почти вышли, как встал впереди на Грани передо мною желтоголовый из тех, что пленили меня тогда в битве за Двестиполье, и был не один, а несколько, а и страшно сразу же стало при мысли о каменном мешке, куда без сомнения нас всех вернут сейчас.

Но желтоголовый не спешил бить. Стоял на пути моём и смотрел на меня, что случилось невероятное, — он со мной заговорил:

— Это тебя зовут Фиалкой Ветровой, неумершей, а ещё — наложницей Эрмарша ризван Тахмира?

Он знал меня, знал кто я, бессмысленно было отрицать очевидное, что я сказала в ответ:

— Это я.

— Передай ему, что Плойз ирхан Двахмирищет встречи.

— И всё? — удивилась я. — Только это?

— И всё. Только это и передай.

Я решила, что он хочет заманить моего Тахмира в ловушку и там его уничтожить, что спросила:

— Как мне поверить, что твои слова не ложь?

— Никак, — отрезал он, развернулся и исчез с моей тропы, и вместе с ним исчезли его маги.

Путь был свободен, что мы ушли легко.

А вышли в явь в лесу, на небольшой полянке с ручейком, что юный тБови по-прежнему был без сознания и дальше нести его по Грани было нельзя. Сихар развела костерок, предварительно окружив полянку защитой, насколько смогла. Я влила своей силы в её щиты, что нас теперь обнаружить мало кто смог бы, и принесла с охоты нескольких зайцев, а ещё нашла корни дикого лука, измоль-траву и шалерн, с ними сварили суп для беспамятного, и так поили его, что ему легче стало, хотя в себя ещё не пришёл. Всё это делали мы молча. Сихар видела, что зайцы обескровлены, но молчала и совсем меня не боялась.

Я так привыкла к неизменным лицам собратьев по инициации, что рядом с Сихар чувствовала изрядный неуют. Она изменилась с тех пор, как мы последний раз виделись, изменилась и ликом и аурой, что всего за четыре года прошли те изменения; что такое четыре года для неумершего… пылинка в потоке Вечности, не больше. Половинка пылинки, сотая часть!

— Я сильно ему повредила? — спросила я о нашем подопечном, что просто надо уже было что спросить, нарушить затянувшееся молчание.

— Нет, — ответила Сихар. — Он будет жить…

— Хорошо…

Я легла на землю, впитывая силу и мощь родной мне стихии, а Сихар сказала, как говаривала когда-то в детстве:

— Встань, дурища, простудишься… — и нервно засмеялась — Прости.

— Ничего, — я села, обхватила колени руками и вдруг вспомнила прозрачную заводь и как Сихар ныряла в глубину за алыми кораллами для меня, совсем ещё девочки.

— Я любила орехи, — сказала Сихар, вороша угли палкой, что под углями пеклась зайчатина и надо было за нею следить. — И ты лазила на самую макушку дерева… для меня… Сколько лет прошло! А ты всё та же, Фиалка.

— Нет, — отозвалась я. — Я не та же.