Книга Дочь княжеская. Книга 1, страница 117 – Наталья Чернышева

Хрийз потёрла ноющие виски, подумала с тоской, что снова во что-то влезла. Понять бы ещё, во что. Связала штуку, на которую самой смотреть тошно. Может, сжечь её? От греха. Мысль умерла, едва родившись. Хрийз знала, что вещицу нельзя жечь, надо её отдать.

Книга терпеливо ждала, когда её соизволят прочесть.

'Оберег на защиту для отличается от всех прочих особым плетением, связанным с искажённым потоком, свойственным этим типам магических существ. Для чего мастеру необходимо лично знать оного неумершего или держать в руках вещь, с ним связанную, тогда подключается принцип предустановленной гармонии — когда бы ни понадобился тому оберег, он всегда будет готов вовремя'

Заумь какая-то. А кого из неумерших Хрийз хорошо знала или вещь, им принадлежавшую, в руках держала? Мальграш благополучно помер, а вещи, им оставленные, давно израсходованы на текущие нужды… Господи, да Ненаш же! Ненаш Нагурн.

Надо найти его и отдать ему эту штуку. Острой вспышкой пришла память: раслин у неумерших, что у Мальграша, что у Ненаша, по форме очень похож на такую же звезду. Не просто камень в оправе, как у самой Хрийз, а именно рубиновая звёздочка о пяти лучах.

Хрийз заторопилась. Откуда-то пришла и прочно укоренилась уверенность, что надо спешить, что можно опоздать и опоздать безвозвратно. Вязание она обвернула в ту же упаковку, стараясь не прикасаться лишний раз пальцами. Ну его, хоть и сама вязала. Спрятала в сумочку и сорвалась почти бегом к трамвайной остановке, благоименно белая линия и была нужна.

Пока ехала, прокляла всё. Вагон тащился медленно, так и хотелось выскочить и пихать его в корму, чтобы бежал быстрее. Страх опоздать выворачивал душу. Хотя, если вдуматься, что случиться-то могло? Но рационально объяснить свою панику Хриз не могла. У этого чувства была повелительная ясность предвидения. Опоздаешь — погубишь человека. Ладно, ладно, Ненаш не совсем человек по сути, но это в данном случае несущественные мелочи…

На конечной станции всё осталось таким же, каким запомнилось в ту, первую, ночь. Рельсы, рельсы, рельсы, на них вагоны, белые и зелёные пассажирские, полосатые служебные. Та особенная, ни с чем не сравнимая дрожь земли под ногами при проходе по близлежащим путям очередного трамвая. Короткие свистки служебников, переливчатые трели пассажирских. Запахи прогретого за день металла, смазки, смешанные с полынью вечернего суховея и солью близкого моря, тонкая озоновая нотка заключённой в накопителях машин стихии огня…

Встретила Милу, девушку-водителя; приятный сюрприз, разговорились. Проехал мимо грузовик, из окна высунулась знакомая оранжевая физиономия, но вместо придурковатого свиста прозвучало вполне приличное 'добрый вечер'.

— А что это он? — удивилась Хрийз. — Не узнаю!

— Влюбился, — злорадно сообщила Мила. — Решил остепениться.

— Замечательно, — искренне порадовалась девушка за Гральнча.

— Да? — последовал полный скепсиса ответ. — Бежняжка пока не в курсе, какое счастье ей привалило!

— Да ну, — не поверила Хрийз. — Быть того не может!

— Ещё как может. У нашего друга приступ подростковой застенчивости, понимаешь ли. То ещё зрелище…

Бедный Гральнч. Отлились коту мышкины слёзки.

— Я вот думаю, — доверительно сказала Мила, — она ведь и отшить его, распрекрасного нашего, может. Потому что он, дурак, запросто способен провалить первое свидание. И тогда — ой… Отгулы взять, что ли? Или вообще в другой парк перевестись… Заранее.