Книга Порочное трио для сводной, страница 3 – Полина Амор

Все меняется в тот самый момент, когда после предварительной защиты дипломов, я со своей сокурсницей и приятельницей Машей решаю зайти домой. Проходя по длинному коридору на этаже, я ощущаю стойкий запах тяжелого алкоголя.

Мысленно хмыкаю, что, вроде, алкашей среди соседей не было, а мысль, что это может быть из моей квартиры я отметаю. Мать прекратила пить уже больше двух лет и намеков на возможный срыв вроде не было.

Вроде.

Пока я не открываю дверь и первым делом замечаю приговор. Приговор в виде бутылки коньяка на нашем кухонном столике.

— Ой, может я позже зайду? — начинает лепетать Маша.

— Все нормально, — киваю я.

Нихера не нормально.

Нахожу мать в нашей комнате, она в неадекватном состоянии валяется на моем разложенном диване, даже не осилив расстояние до её половины комнаты.

— Оооо, — говорит она радостно.

— Зачем ты это сделала? — спрашиваю я холодно.

Желание развернутся, уйти, закрыть дверь и навсегда забыть о существовании этой женщины, становится слишком сильным. Как-то выживу без неё. Мешает только мысль о том, что без моих подработок она точно окажется на мусорке, а то и в гробу через месяцок.

— Зайка, Крисик, — лепечет она. — Ты не поняла, зайка. Мы богатые. Мы богатыми стали!

Качаю головой без интереса слушая этот бред.

— Эм, Кристин, там рядом с коньяком конверт лежит с письмом. Прочитаешь?

— Да мне пофиг, — хмыкаю я, думая, что делать с матерью.

— Э… Кристина, прочитай, пожалуйста, — настаивает Маша.

Я оборачиваюсь, нехотя выхватываю листок А4 в каком-то золотистом обрамлении. Первым делом, я думаю, что это письмо Нигерийского принца или какая-то лотерея. Мать развели, может даже забрали её украшения — остатки былой роскоши и напоминание о богемной и богатой жизни.

Но имя подчеркнутое жирным шрифтом заставляет меня приподнять брови в удивлении:

Малышев Юрий. Это же мой отчим.

Моя мать была модельюв своё время и когда мне было лет семь вышла замуж за бизнесмена Малышева. Потом развелась, когда мне было одиннадцать. Ничего толком не помню о том времени, кроме того, что было сытно и спокойно и я чаще сидела в большом уютном доме, а не у бабушки.

А теперь завещание. Получается, он умер? И что-то оставил мне? Очень мило с его стороны, учитывая, что моим отчимом он был четыре года и не особо уделял мне внимание.

Пробегаюсь по куче юридического текста, чтобы найти своё имя с дополнением про какую-то мелочь, которую он мне оставил. Нахожу.

Кристина Ивановна Похольчук… 50 % всего моего имущества движимого и недвижимого, акции, активов, долей.

Стоп.

Еще раз вчитываюсь. Моё имя и 50 %.

— Маш, прочитай, я не понимаю, — прошу я.

— Да я прочитала уже.

— Тут сказано?… — я даже не могу этого произнести.

— Что ты получаешь ровно половину всего имущества этого Малышева. А у него много? Квартирка есть?

Да, так, пару домов. Не в этой стране.

— Погугли, — говорю я побелевшими губами. Может он обнищал? Может это ошибка, может…

Маша копается в телефоне, пока я оглядываюсь на мать.

— Так не бывает, понимаешь? — говорю я, пытаясь достучаться до её пропитых мозгов. — Это ошибка какая-то, я не могу стать наследницей…

— Божечки, Крис! Он миллионер! — кричит Маша.

Так, деньги не профукал. А что же так? Весь в долгах и пытается их на меня свалить? Да что происходит?

— У него такие симпатичные сыновья, ты видела? — протягивает мне смартфон. На экране вижу трёх мужчин. Одному лет пятьдесят, двум около тридцати. Юрий и его сыновья, конечно же. Максим и Виктор. Максим старше, спокойнее, а Виктор все время хулиганил и шкодил. Доводил наших нянь до белого каления.