Книга Курорт графини-попаданки, страница 49 – Глория Эймс

— Добрый день, ваше сиятельство, — говорит инспектор, протягивая руку. — Рад снова видеть вас.

Клаус пожимает руку, изображая любезную улыбку.

— Взаимно, господин инспектор. Чем обязан столь неожиданному визиту?

— Мне перепоручили расследование дела об отравлении маркиза Юстаса ван Беллатора. Поскольку все произошло в вашем доме, начну с вас… — мельком взгляд в мою сторону, — …и вашей очаровательной супруги.

— Опять все рассказывать по новой? — морщится Клаус, причем весьма убедительно.

— Что поделать, таковы правила, — наигранно-сокрушенно инспектор разводит руками.

— А дело хоть немного продвинулось? — спрашиваю я.

Инспектор бросает такой взгляд, будто мебель заговорила. Хм, что же, я все равно не позволю обращаться с собой, как с предметом интерьера, пусть и красивым.

— Так что, есть какие-то подозреваемые? — продолжаю я.

При слове «подозреваемые» у Клауса аж лицодергается. Любопытно, как он будет реагировать, когда его сообщницу арестуют?

— В интересах следствия, увы, не могу разглашать детали, — уклончиво отвечает инспектор.

— Но вы хоть скажите, изменилось ли что-нибудь? — упорствую я.

— Моя супруга иногда чересчур любопытна, — перебивает меня Клаус, в его голосе слышится раздражение, но я делаю вид, что не замечаю.

— Могу лишь заметить, что ряд новых обстоятельств позволил очертить круг подозреваемых, — сухо отвечает инспектор, осознав, что намеками от меня не отделаться. — Сейчас, если позволите, я хотел бы свериться со списком приглашенных и обсудить кое-какие детали… наедине с вашим супругом.

— Не буду мешать серьезным мужским разговорам, — мило улыбаюсь и уплываю прочь из гостиной, шурша воланами платья.

Внутри все далеко не так радостно: что-то явно вскрылось, но я вряд ли узнаю обо всем от Клауса. Это злит.

Поднимаюсь в свою комнату, скидываю туфли и прямо в платье ложусь на кровать.

Надо напрячь Юстаса, может, через дядюшку разузнает, что там раскопало следствие. Но в последние дни мне все больше кажется, что все так и спустят на тормозах — выстрел Клауса будут считать шуткой, а отравление — нелепой случайностью.

А мне ох как не хотелось бы застревать в том положении вещей, какое сложилось сейчас!

Тихо стукнув по двери, заглядывает горничная. Я уже узнала ее имя, когда дворецкий окликнул при мне: Марисса. За пару недель, что знаю ее, она показалась мне довольно милой, только уж очень зашуганной.

Марисса с таинственным видом подходит к кровати и замирает, сложив руки:

— Госпожа, я видела… вы хотели узнать, о чем пойдет разговор, — она стремительно краснеет. — Я подслушала их.

Сердце екает. Подслушала? Это обнадеживает!

Приподнявшись на локте, жестом приглашаю Мариссу подойти ближе.

— Говори же, что услышала?

Марисса, запинаясь и оглядываясь на дверь, начинает сбивчивый рассказ. Оказывается, инспектор даже легонько надавил на Клауса, упоминая о каких-то несостыковках в его показаниях.

Горничная не смогла расслышать конкретных деталей, но уловила ключевое слово — «мотив».

— А потом он сказал, что шерсть летучей мыши-оборотня была на ножке бокала, — заканчивает она, сделав страшные глаза. И замирает в ожидании моей реакции.

Но я молчу, переваривая услышанное.

— Спасибо, Марисса, — наконец, говорю я. — Ты мне очень помогла. Но, пожалуйста, будь осторожна. Если Клаус узнает, что ты подслушивала…