Книга Маска юности, страница 44 – Анна Роквелл

– А как они обычно себя ведут? – уточнила я, прикусив колпачок ручки. Никто не говорил, что легкий флирт помеха дружбе.

– Как девчонки, – пожал он плечами. – Млеют от одной моей улыбки. Начинают глупо хихикать даже над несмешными шутками. Мечтают, чтобы я прокатил их на своей машине.

– Вот здесь ты точно не на ту напал! В твою машину я не сяду никогда. Не-а!

– А все остальное? Неужели на тебя не действует мое обаяние?

Ох, он самоуверен. Ну что ж, в принципе, может себе позволить. Внешность, ум, деньги. Все при нем. Но я ведь здесь не для того, чтобы тешить его самолюбие.

– П-ф-ф! Самоуверенный, нахальный, заносчивый, приставучий. Нет. Не особо, – ответила я.

Я надеялась, что мои слова его заденут. Но он только еще раз самодовольно улыбнулся и отвернулся к доске, перестав обращать на меня внимание. Я тоже вернулась к тетрадке, хотя и продолжила украдкой его разглядывать.

Будь я лет на десять-пятнадцать моложе, обязательно вела бы себя именно так, как он описал. Но, слава богу, я взрослая. Я не слишком хорошая актриса и не смогла бы сыграть любовь на месте отвращения, но прятаться я умею. И выдать спокойную дружелюбную улыбку вместо любви, ненависти, злости, раздражения могу запросто. А уж превратиться в ледышку, как он меня охарактеризовал, – и вовсе не проблема.

Я продолжала размышлять о своих актерских способностях, когда почувствовала руку у себя на коленке.

– А вот и неправда, – глухо прошептал Райан. От его горячего дыхания по телу пробежали мурашки, а желудок предательски сжался. Мне мгновенно стало жарко.

Меня в очередной раз спас звонок. Не дожидаясь разрешения учителя, я схватила тетрадку и вылетела из класса.

Да-да, я трусливо ретировалась. Он застал меня врасплох! Мне не приходило в голову, что он может так поступить. Это какая-то новая ступень самоуверенности! И если бы я осталась, то мне пришлось бы что-то на это ответить. А я не знала что!

Если бы мне было семнадцать и он был первым или вторым (а с моим характером уж точно первым) парнем, обратившим на меня внимание, то я была бы красная как рак. Это раз. И я бы тоже сбежала – это два.

Если бы он мне не нравился, я могла бы двинуть ему локтем в бок или даже залепить пощечину.

Но мне не семнадцать. Мне тридцать. И одно дело реакция тела, она в целом всегда одинаковая, если человек тебе не совсем уж противен. А другое – мыслительный процесс. И в тридцать от такого сознание не мутнеет. В тридцать ты можешь повернуться к человеку и сказать, чтобы он впредь никогда так не нарушал твои личные границы. Либо лукаво улыбнуться и сообщить: если он так уверен в своей неотразимости, может попробовать убедить тебя, что он ошибается. А еще ты можешь просто смерить его презрительным или заинтересованным (по настроению) взглядом и уйти без слов.

Конечно, современные девушки и в семнадцать могут быть искушенными в отношениях, поболее, чем некоторые тридцатилетние. Но Саманта Баркер – не они. Совершенно точно не они. Так что моя реакция была самой естественной.

А еще мне не стоит забывать об одном обстоятельстве. Ему тоже семнадцать! Он же ребенок! Красивый, взрослый, но ребенок. Или я снова размышляю как старушка?

– Да ты говоришь как старушка! – Своим ответом Лидия меня не удивила.

Вернувшись домой, я все-таки позвонила ей и поделилась сомнениями по поводу этой ситуации.