Книга Маска честности, страница 79 – Анна Роквелл

«Но я могу попытаться!» – подумала я и выскользнула за дверь.

Ужасно раздражает, когда тебя учат жизни. И еще больше раздражает, когда учит человек на десять лет младше тебя. И уж вконец раздражает, когда он еще и прав.

Разумеется, именно поэтому я обиделась на Райана и избегала его. Очень взрослое поведение, верно?

Я пряталась от него в столовой, обходила стороной на улице и спускалась пешком, когда видела у лифта. Но на самом деле я обижалась и злилась на себя за то, что он прочитал меня как раскрытую книгу.

Да, я не люблю конфликты.

Да, я боюсь людей.

И да, у этого есть вполне объяснимые причины – вся моя юность.

Но ведь я написала Райану. Сама написала. Почему?

А не потому ли, что мечтала вернуться назад? Не потому ли, что месяцы, проведенные с ним, на самом деле лечили мою израненную душу не хуже визитов к психотерапевту? Не потому ли, что, сама того не осознавая, воспринимала время в Лос-Перросе как шанс на второе детство, только счастливое? Такое, как в книжках и фильмах: беззаботное школьное время в кругу клевых друзей. Настоящих друзей. Твоих друзей. Друзей, которые тебя любят, а ты любишь их. Особенно одного. Конкретного. Самого лучшего друга.

Боже, почему ковыряться в себе – это так сложно?

И еще одна мысль не давала мне покоя.

Правда, а как я планировала жить дальше? Следующий год. Три. Пять.

Появление Оливера в моей жизни ускорило лечение от депрессии, но имело и обратный эффект – я окуклилась, закрылась в своем мирке. Причем закрылась не столько от мира, сколько от самой себя и своих истинных переживаний. Я убедила себя, что именно так выглядит счастье: я, Оливер и моя квартира. Убедила, что нам хорошо вместе, что так будет всегда. И даже когда все мое существо кричало: «Саманта, это ненастоящее! Не то, что тебе нужно!» – я отвечала: «Нет, это идеально». Я настолько преуспела в самообмане, что просто не представляла, как жить иначе. Мне начало казаться, что если Оливер исчезнет, то я снова провалюсь в бесконечную тьму.

Получается, что обретенная психологическая стабильность, за которую так хвалила меня Бетти, держалась только на Мерфи? Вместо стержня в себе я нашла его в нем?

Получается, что так. Ведь стоило услышать имя Райана и Нью-Йорк в одном предложении, как мой пузырь спокойствия лопнул. Все, с таким трудом запрятанное на самые дальние полки, полезло наружу. И речь, разумеется, не только о страхах. Вернее даже, совсем не о страхах.

Саманта, ну почему же ты такая глупая?! Почему ты только теперь составила себе труд об этом поразмышлять? Ведь Бетти столько раз пыталась вывести на этот разговор!

Но сейчас она недоступна. И мне нужно самой найти ответы на все вопросы. Но пока я только чувствую, что сама загнала себя в тупик.

* * *

К вечеру среды рефлексия настолько меня измучила, что я даже перестала обижаться на Кросса. Наоборот, я наконец-то сообразила, что ему можно сказать.

После недолгих поисков я обнаружила парня на кухне нашего этажа. Решительным шагом направилась к его столу и села напротив. Резко выдохнула и сказала:

– Ладно! Хочешь знать, почему у меня нет друзей? Я тебе расскажу!

– Воу! – Парень отложил телефон и удивленно на меня посмотрел. – И тебе привет, Баркер! А я думал, ты меня избегаешь. Или ты тайный любитель ходить по лестницам?