Книга Маска честности, страница 118 – Анна Роквелл

Пришла зима. Погода в лучшем городе на земле окончательно испортилась. Люди кутались в теплые пальто и куртки, натягивали шапки и заворачивались в шарфы. Моя угловая комната в общежитии превратилась в морозильник, я ужасно простыла и вынуждена была взять больничный. Я вернулась домой в Бруклин на время лечения и пока администрация общежития не придумает что-нибудь с окном, из которого нещадно дуло.

Без Оливера моя квартирка казалась пустой. Никаких рубашек на стуле, никаких бумаг, разложенных на журнальном столике, и рюкзаков у кровати. Все вокруг вернулось к своему изначальному состоянию – пыльному порядку. Разве что теперь предметов, которые нужно протирать, стало в разы больше.

Мерфи нашел новую квартиру, забрал все вещи еще в середине октября. Я помогала ему паковать коробки, теперь мы изредка списывались, и в прошлые выходные он отвез меня домой, когда я затемпературила.

Буду честна, мне его не хватает. Но это не тоска по любимому, это тоска по близкому человеку, с которым ты не можешь проводить так много времени, как раньше. Увы, я не знаю, что творится у него в голове, а он не торопится со мной этим делиться. Но вид у него вполне жизнерадостный. Да, я иногда ловлю его грустные взгляды, но ведь и сама чувствую что-то похожее. Так что надеюсь, для него наш разрыв прошел так же гладко, как и для меня.

С Райаном я не виделась почти полтора месяца. Странное дело, но мы даже случайно ни разу не пересеклись, хотя раньше я натыкалась на него всегда и везде. Проходя мимо его двери, я много раз хотела постучать, но вовремя останавливалась. «Он все сказал, Саманта! – повторяла я себе. – Он сразу предупреждал, что еще одну ложь не простит. Так что оставь человека в покое!» Я проговаривала это и шла мимо. А вечерами вспоминала, как мне было хорошо в его объятиях, и плакала в подушку.

Когда я рассказала об этом Лидии, подруга только тяжело вздохнула. Я думала, она будет ругаться и кричать, какая же я идиотка. А она обняла меня и сказала: «Добро пожаловать в клуб разбитых сердец!»

– Это ведь когда-нибудь закончится? Страдания в подушку ночи напролет? – спросила я тогда, облизывая клубничное мороженое с ложки.

– Может быть, – улыбнулась Лидия.

– Звучит не очень обнадеживающе, – грустно ответила я.

– Зато честно. Увы, если чувства были глубокими, то разбитое сердце будет болеть очень долго. А если это первая любовь – то и подавно!

– А чем лечится эта ерунда?

– Временем – возможно. Но точно не алкоголем, наркотиками и беспорядочными половыми связями, – хихикнула она. – Я знаю, что это не про тебя, но на всякий случай предупреждаю. Так сказать, немного моей мудрости, как ты любишь.

Время… Время… Его у меня хоть отбавляй. Буду ждать.

* * *

Первый день зимы.

Где-то с другой стороны дома на чьей-то подушке последние лучики заходящего солнца. А у меня уже серый и нагоняющий тоску сумрак. Я в кровати, по самый нос укуталась одеялом. Озноб – отвратительная штука. У большинства людей в это время мозг совсем отказывается работать, но у меня ведь все не как у людей.

Именно поэтому я лежала, стучала зубами и думала. Думала. Думала.

Честно говоря, когда я осознала, что осталась совсем одна, ожидала – наступит апокалипсис. Мой уютный мирок лопнет, как жалкий шарик. Но… Но ничего такого не произошло! Небо не рухнуло на землю, Манхэттен не затопило цунами. Ничего! Я все так же ходила на учебу, обедала с подружками, играла в приставку. Вечерами меня настигали приступы жалости к себе, я плакала и тосковала. Но в остальном ничего не изменилось. Мне даже кошмары не снились, и желание писать психотерапевту ни разу не возникло. Даже в дневнике не появилось ни одной новой записи: все произошедшее – ценный урок, и эти переживания я хотела оставить себе.