Книга Лекарственный сад для дракона, страница 71 – Юна Ариманта

— Каэль, — тихо сказала она, делая шаг к нему. Ее пальцы сами потянулись коснуться его руки, но она остановила себя, сжав ладонь в кулак. — Мы нашлитвой магический след на месте поджога. Теперь мы здесь. Дай мне… Дай мне попробовать почувствовать здесь. Так же, как тогда.

Он смотрел на нее, и в его взгляде боролись недоверие и надежда. Надежда на то, что она ошибается. Что она найдет что-то, что оправдает Зерека.

— Хорошо, — наконец, выдохнул он. — Попробуй. Но будь осторожна. Остаточная энергия может быть все еще ядовитой.

Люда кивнула. Она опустилась на колени у самого края воронки и погрузила ладони в теплый еще пепел. Закрыла глаза.

Сначала — ничто. Лишь гулкая пустота выжженной земли, мертвая тишина после катастрофы. Она углубилась внутрь себя, пытаясь найти то шестое чувство, которое пробудил в ней Каэль своим огнем. Вспомнила жар его груди под ладонью, переплетение их магий. И постепенно, медленно, мир вокруг начал проступать иначе.

Пепел под ее пальцами зашевелился, заискрился микроскопическими всполохами угасающей энергии. Она «видела» их теперь — не глазами, а всем существом. Как призрачные нити, они тянулись со дна воронки, сплетаясь в узор чудовищной силы. Узор хаотичный, дикий, неконтролируемый. Но в самой его сердцевине…

Люда затаила дыхание. Там, в эпицентре, где буря родилась, пульсировал четкий, ясный отпечаток. Не расплывчатый след артефакта, как на складе. А личная, узнаваемая печать чужой магической воли. Она была холодной, острой, пронизанной высокомерием и… обидой. Глубокой, застарелой, детской обидой. И она была серебристой.

Как чешуя Зерека.

Люда дернулась, как от удара током, и оторвала руки от пепла. Ее ладони горели, на кончиках пальцев выступили мелкие волдыри — ожоги от чужой враждебной энергии.

— Что? — Каэль мгновенно оказался рядом, хватая ее за запястья и разглядывая повреждения. Его лицо исказилось от беспокойства. — Я же говорил, будь осторожней! Что ты увидела?

Он смотрел ей в глаза, и Люда видела в его взгляде мольбу. «Скажи, что это не он. Скажи, что я прав».

И она могла бы солгать. Уклониться от вопроса, отвлечь рассуждениями. Но времени не было. Каждая секунда отсрочки отдавала их единственный шанс на успех — те драгоценные ящики с травами — в руки того, кто все это устроил.

— Это он, Каэль, — выдохнула она, и голос ее дрогнул жалости к нему. — Это не артефакт. Это его личная магия. Я почувствовала… его злость. Его обиду. Он ненавидитменя. А еще… он ненавидит тебя за то, что ты выбрал меня, а не его.

Каэль отшатнулся, будто ее слова были физическим ударом. Его лицо побелело.

— Ты ошибаешься, — прошептал он. — Ты не можешь знать наверняка…

— Могу! — вскричала Люда, поднимаясь на ноги. Боль в ладонях придавала ей сил, а ее голосу резкость, которую она уже не могла сдерживать. Не могла и не хотела. — Я чувствую землю, Каэль! Я чувствую боль деревьев, когда их ломают! Я чувствую радость ростка, пробивающегося к солнцу! И я почувствовала ту злую, ядовитую обиду, что вонзилась в эту землю как нож! Он хотел уничтожить все, что я создала! И все, что ты мне доверил!

Она схватила его за рукав, вцепившись обожженными пальцами в потрепанную ткань.

— Он уже знает, что мы нашли травы в подвале. Ты сам послал ему весть! Он летит сюда не охранять, Каэль! Он летит, чтобы добить нас! Чтобы у тебя не осталось ничего, кроме него! Нам нужно назад! Сейчас же!