Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 86 – Натали Веспер

— Пойдемте, капитан, — сказал он, и голос снова стал ровным, твердым, лишенным тех трещин, что были секунду назад. — Не будем заставлять наших гостей… и королеву ждать.

Он вышел, капитан — за ним. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком.

В опустевшей комнате остался лишь лунный свет да легкий шлейф аромата — дорогой кожи, древесного мыла и чего-то неуловимого, знакомого до боли. Его запах.

Я прижала ладоньк груди, пытаясь унять бешеный галоп сердца, которое, казалось, хотело выпрыгнуть и помчаться вслед за ним.

Скоро, Эдрик, — прошептала я мысленно, и слова были не обещанием, а клятвой, вырезанной лезвием решимости на внутренностях. — Скоро ты увидишь не эхо. Не тень. Ты увидишь правду. Даже если она придет к тебе в черном бархате и с запахом бунта.

И, повернувшись, я растворилась в непроглядной тьме потайного хода. Тьма приняла меня, как родную. Впереди лежал путь к старой прачечной, к черному платью, к духам с запахом перца и лаванды. К самому эффектному, самому опасному и самому своему входу в жизни. Входу, после которого обратного пути уже не будет.

Бальный зал сиял так ослепительно, что, казалось, сам Фебус-Аполлон, бог солнца, обиделся бы на такую наглую конкуренцию. Тысячи свечей, закрепленных на хрустальных люстрах размером с небольшую телегу, не просто горели — они ликовали, отражаясь в позолоченных стенах, в полированном до зеркального блеска паркете, в драгоценностях гостей, превращая пространство в один гигантский, переливающийся самоцвет. Высокие окна, украшенные витражами с изображением героических (и откровенно скучных) подвигов предков Эдрика, бросали на танцующих разноцветные блики, превращая вальс в движущуюся мозаику из алых, сапфировых и изумрудных пятен.

Гости, разодетые в пух и прах, кружились в изысканных масках. Были тут маски из павлиньих перьев, от которых чихала половина зала, кружевные сооружения, полностью скрывавшие лица и явно мешавшие пить, и грозные позолоченные штуковины, напоминавшие шлемы древних воинов, только с прорезями для глаз и крошечными отверстиями для носа, через которые их владельцы, должно быть, задыхались. Общая картина напоминала сбежавший зверинец роскошных и слегка глуповатых птиц.

— Ну что, Лис, — прошипел рядом знакомый голос. Марк, облаченный в дорогой, но нарочито помятый камзол, возник из толпы. На его лице красовалась маска в виде… лисы. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Он сунул мне в руку бокал с темно-рубиновым вином. — Нравится атмосфера? Пахнет лицемерием, деньгами и потом, запертым под тридцатью слоями пудры. Надеюсь, твой угрюмый монарх оценит наш маленький домашний спектакль. Я даже выучил несколько новых слов для критика.

Я поправила свою маску — черную бархатную, с серебряными узорами, напоминавшими морозные паутинки или нервную систему особенно параноидального паука.

— Главное, чтобы она не почуяла нас раньше времени и не устроила свой собственный, зеркальный спектакль с участием всех присутствующих в качестве статистов.

Марк фыркнул, отпивая из собственного бокала.

— О, не волнуйся. У меня на такой случай припасено три плана, четыре диверсии и один очень грязный анекдот про зеркала. Если что, я «случайно» опрокину тот гигантский торт в виде лебедя прямо на ее сиятельное, фальшивое величество. Уверен, крем отлично дополнит ее белоснежныйнаряд. Будет похоже на птичий… э-э-э… «подарок».