Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 23 – Натали Веспер

Я пришла в себя с привкусом меди на губах и острой, пульсирующей болью в виске — будто кто-то вогнал туда ржавый гвоздь и забыл его вытащить. Каждый удар сердца отдавался в голове глухим, болезненным звоном.

Прекрасное начало. Просто восхитительно.

Я открыла глаза — и тут же горько пожалела об этом. Мир плыл, расплывался, прежде чем сфокусироваться на картине, от которой похолодело всё внутри.

Мы лежали в глубине леса, который явно не числился в списках мест, пригодных для приятных прогулок или пикников. Это был лес-отщепенец, лес-соглядатай. Деревья, черные и скрюченные, будто старики, застигнутые в середине какого-то постыдного, древнего ритуала, сплетались ветвями в тесный, удушливый полог. Воздух висел густой и тяжёлой пеленой, пахнущей сырой землёй, гниющим деревом и чем-то ещё — словно испарениями из немытой придворной посуды после долгого, извращённого пира. Даже луна, проглядывающая сквозь частокол ветвей, светила здесь как-то криво, неласково, выхватывая из темноты не красоту, а лишь самые неприглядные, искажённые тени.

— Ну что, сестрёнка, нравится наше новое место отдыха?

Голос Марка, хриплый, но насмешливый, разрезал липкую тишину. Он приподнялся на локтях рядом, вытирая тыльной стороной ладони струйку крови, сочившейся из разбитой губы. Его левый глаз теперь полностью заплыл и закрылся, но ухмылка — та самая, раздражающе самоуверенная, знающая себе цену — осталась неизменной. Она криво сидела на его потемневшем от грязи и синяков лице.

— О, да, — выдавила я, с трудом отрывая спину от холодной, влажной земли. Мои движения были скованными, будто суставы заржавели. Я отряхнула платье, с которого свисало что-то похожее на липкую, серую паутину; она тянулась, как жевательная резинка, оставляя противные влажные следы. — Мечта каждой принцессы, — продолжила я с фальшивой сладостью. — Проснуться в лесу, пропитанном смертью, в компании незнакомца, который с непоколебимой уверенностью утверждает, что приходится мне братом.

— Не утверждаю, — поправил он, вставая с подавленным стоном и потягиваясь так, что все его суставы хрустнули, словно сухие ветки. Он скривился от боли, но не потерял ни грана своей дерзости. — Констатирую факт.

В тот самый момент, как он это произнёс, справа,в густой черноте меж стволов, резко и громко хрустнула ветка. Звук был таким отчётливым, таким намеренным, что у меня перехватило дыхание.

Мы оба замерли, превратившись в две каменные статуи, впившиеся взглядами в темноту.

Тишина. Густая, звенящая, полная ожидания.

Потом — лёгкий, почти неощутимый шелест. Будто что-то крупное и мягкое протискивается сквозь папоротники.

Ещё один. Уже ближе. И уже не шелест, а скорее шуршащий скрежет когтей по коре.

— Вот и долгожданная компания, — прошипел Марк, негромко, но так, что каждое слово прозвучало, как удар хлыста. Он отступил на шаг назад, оказавшись рядом со мной, спиной к спине.

Я вздохнула, глубоко и тяжело, заставляя свои дрожащие, ватные ноги подчиниться и поднять тело. В виске заныла та самая рана.

— Надеюсь, это хотя бы не те самые тени, что втащили нас сюда? — спросила я, и голос мой прозвучал странно отстранённо.

— Хуже, — коротко бросил он, и в его тоне не было и тени насмешки, только холодная, острая готовность.