Книга Хозяйка фиалковой долины, страница 6 – Оксана Лаврентьева

Это случилось три месяца назад.

В тот вечер Седрик был так потрясающе нежен и в то же время так настойчив,что я просто не выдержала. Уступила ему, всецело положившись на его порядочность.

Но я и подумать не могла, что когда-нибудь моя любовь к нему обернется для меня таким позором…

Сексуально опытной женщине находиться в теле двадцатипятилетней девственницы очень непросто. Этот дисбаланс неимоверно напрягал, отчего меня постоянно бросало из одной крайности в другую.

То я не разрешала своему жениху даже прикоснуться к себе, а уже через минуту с охотой подставляла ему губы для жаркого поцелуя. А когда его язык с жадностью проникал в мой рот, я не могла сдержать в себе чувственных стонов!

Так что малейшее прикосновение Седрика вызывало во мне бурю эмоций. И когда мое нетронутое девичье тело трепетало от сладостного предвкушения и страха, я хотела большего…

— Так ты рассказал матери о том, что между нами было?!

— Не то чтобы я специально это сделал… но когда речь идет о чести семьи…

— Мерзавец, — как-то отстраненно шепчу я. — Надеюсь, когда-нибудь тебе тоже разобьют сердце. Тогда ты еще обо мне вспомнишь…

Я не помню, как вернулась назад в свою коморку. Залезла с ногами на лавку, уткнула лицо в колени и заплакала навзрыд.

Мне сейчас было безумно больно и обидно за то, что я опять влюбилась не в того, что я снова наступила на те же грабли.

— А-а-а, вот ты где! Ну что, твой женишок-герцог отказался брать тебя замуж? Поэтому ты заливаешь тут все горючими слезами? — слышится с порога голос Найлы.

Мне это кажется, или у старухи действительно голос не особо-то сочувствующий? Будто бы она довольна тем, что со мной случилось!

— А что мне еще остается делать?! Седрик меня бросил, отец выгнал из дома, а мать вот-вот умрет!

При упоминании графини лицо старухи сразу же изменилось. Её строгие колючие глаза вмиг стали глубоко печальными, а носогубные складки глубокими как старый овраг.

— Да, моя птичка скоро отдаст Богу душу. Но, пускай она покоится с миром, потому что я позабочусь о тебе… Теперь можешь ни о чем не беспокоиться.

Довольная собой старуха плюхнулась в кресло и откинулась назад.

— Не понимаю. Что это значит?!

— А то, что совсем скоро ты станешь женой одного очень порядочного и солидного человека.

Я перестала дышать. Застыла, глядя на старуху.

Я даже не успела испугаться! Накрывший меня шок начисто лишил меня других эмоций.

— Ч-человека?! — заикаясь, повторила я зачем-то.

— Не проходимец какой-нибудь, а ровейн, между прочим! Уважаемый в нашем городе человек… да ты его должна знать. Вы с графиней частенько заходили в его аптеку.

В памяти тут же всплывает лицо нашего аптекаря, и я понимаю, что мои мучения еще не закончились…

— Бог мой! Да он старше моего отца!

— И что с того?! — с неожиданной для меня злостью откликается старуха. — Для молодого ты уже раздвинула ножки, и что с этого вышло?!

Я смотрю на Найлу, и уже привычный для меня мир окончательно превращается в руины.

Похоже, от жизни графской дочери Элизы Альтомир уже ничего не осталось. Её предали все, кого она знала. И даже эта милая прежде служанка превратилась вдруг в злобную мегеру!

Но кто она такая, чтобы указывать, что мне делать?!

— Найла, этого никогда не будет! Я не хочу закончить жизнь также, как моя мать!

— Тогда ты закончишь её в грязной подворотне! Но сперва тобой попользуются какие-нибудь проходимцы или голодные до женщин корабельщики! — Лицо старухи напоминает мне сейчас злобную маску. — Куда ты пойдешь? Без денег, без слуг… ты умеешь лишь разъезжать по балам, да выращивать свои фиалки! Не пройдет и недели, как ты начнешь просить милостыню!