Книга Запретная для звездного повелителя, страница 28 – Лея Арис

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть и обернуться.

В гостиную входит Доминик. Он снял официальный пиджак, на нем только темная рубашка с расстегнутым воротом, и он выглядит… измотанным.

Не физически, его осанка по-прежнему безупречна, но в его глазах, в едва заметной складке у рта читается глубокая усталость и какое-то напряженное раздумье. Он останавливается посреди комнаты, его взгляд скользит по мне, от лица к сжатым на ожерелье пальцам, и обратно.

Он здесь. Он вернулся. И что теперь будет?

Он стоит там, в нескольких шагах, молча изучая мое лицо при тусклом свете города за окном. Тишина между нами звенящая.

— Как Итан? — наконец спрашивает Доминик. Его голос звучит низко, устало, но в нем нет резкости.

— Все хорошо, — быстро отвечаю я, опуская глаза. — Спасибо. Он уже спит.

— А ты? Почему не спишь?

Я пожимаю плечами, прикусывая губу. Нервы натянуты до предела, и слова вырываются сами, прежде чем я успеваю их обдумать.

— Ждала вас…

Он делает шаг, потом еще один, и вот он уже рядом. Его руки ложатся мне на плечи.

— Ждала потому, что хотела увидеть? Или… потому что боялась того, что будет, когда я вернусь?

От его прикосновения и этих слов, сказанных так тихо, почти в ухо, меня бросает в жар. Волна тепла разливается по всему телу, щеки горят, а внизу живота, предательски и неумолимо, затягивается тот самый, тугой и сладкий узел желания.

Я не могу вымолвить ни слова, только чувствую, как дрожу под его руками.

И тогда, сквозь этот туман стыда и возбуждения, прорывается другая, горькая мысль. Мысль о подписанном контракте. О том, кто я теперь.

— Я теперь ваша вещь, — выпаливаю я, и голос звучит хрипло.

Доминик резко отдергивает руки и отступает на два шага назад.

Он смотрит на меня с холодным, безжалостным разочарованием.

— Разве я когда-либо давал повод так думать? — его голос ровный, но каждый звук в нем отточен, как лезвие. — Ты можешь прочитать контракт. Вместо того, чтобы строить предположения, основанные на земных… предрассудках. Ты становишься не «вещью». Ты становишься почти членом правящей династии. Со всеми правами, привилегиями и, да, обязанностями, которые из этого вытекают.

Почти. Эхом отзывается во мне это слово. Оно звучит еще более унизительно.

Он не ждет моего ответа. Разворачивается и уходит. Дверь за ним закрывается с тихим, но окончательным щелчком.

Я остаюсь стоять посреди огромной, холодной гостиной, и осознание своего поступка обрушивается на меня всей тяжестью.

Он помог. Он спас Итана. А я его оскорбила. Назвала его тем, кем он, судя по всему, и не думал меня считать.

Мне становится невероятно, мучительно неловко.

Я почти бегом ухожу в свою комнату, механически переодеваюсь в ночную рубашку, но сон не идет. Я ворочаюсь на огромной кровати, мысленнопрокручивая сцену снова и снова. Его усталое лицо. Его руки на моих плечах. И мои дурацкие, ядовитые слова.

Нужно извиниться. Решение созревает быстро и твердо. Нельзя оставлять все так.

Я накидываю на плечи халат и выхожу в коридор.

Стою перед дверью его спальни, подняв руку, но не решаюсь постучать.

Что я скажу? «Простите, я была глупа»? Звучит жалко.

И вдруг дверь сама открывается. На пороге стоит Доминик.

Но это уже не усталый мужчина в смятой рубашке. Он одет… идеально. Темный, строгий, но безукоризненно сидящий костюм, белоснежная сорочка, галстук.