Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 75 – Саша Винтер

Валери сглатывает.

— Ты же… предлагаешь мне истинную связь? — произносит Валери. — Её же нельзя…

— Да. Это связь, которую нельзя разорвать, — я киваю. — Нет силы, которая способна разрушить истинную связь. И вступить в неё ты можешь только добровольно.

Я встаю так, что наши дыхания смешиваются.

— Но если я прав, если ты действительно моя истинная, — продолжаю я, стараясь не пустить в голос страсть и тоску, которые смешиваются в душе в удушливую кашу. — Ты навсегда будешь в безопасности.

Её страх такой сильный, что земля под ногами будто трескается, плечи поднимаются и напрягаются.

— А если… нет? —спрашивает Валери. — Что, если это ошибка?

Я предполагал, что она спросит об этом. Но у меня нет хорошего ответа на этот вопрос.

Я наклоняюсь ближе. До её губ всего несколько горячих, слишком честных миллиметров.

— Это покажет ритуал проверки, который проведёт Дэйн, — отвечаю я, всеми силами избегая главного.

— И если нет, если я не твоя… — Валери запинается. — Сожжёт меня? Он же белый дракон!

Я замираю. Слова застревают в горле и ужасная правда не хочет выходить наружу. Но Валери смотрит на меня испытующе, тревожно, слишком искренне, слишком открыто. И я должен сказать о главном риске.

Валери

Воздух становится слишком плотным. Им невозможно дышать. Аэриос мрачнеет и становится как грозовой фронт. Тёмный и пугающий. Я замираю. Готовлюсь услышать правду, и вскоре Аэриос говорит:

— Ему не придётся, — его голос сипнет почти до хрипа. — Если истинность не подтвердится, ты умрёшь.

Мир дергается, будто ткань реальности разрывается, образуя прореху.

— Что? — спрашиваю я сипло. — Почему?

Аэриос смотрит так, будто держит в руках мою жизнь.

— Потому что во время ритуала происходит пробное слияние, — выдыхает Аэриос. — Обе души отделяются от тел и на время встречаются в Астрале. У попаданцев связь души и тела и так слабее, чем у настоящих Этерийцев. Поэтому если якоря с истинным не обнаруживается, душа просто развеивается в пространстве.

У меня подкашиваются ноги и я держусь только потому что Аэриос не даёт мне упасть.

Он мощный, сильный, весь из грома, зимы, пламени. Но в глазах не власть, не холод, не долг. А тревога за меня и тоска… тоже обо мне. Так смотрит человек на любимого, который неизлечимо болен.

— Значит… если ты ошибся… — подытоживаю вслух, хотя понимаю, что будет.

— Ты умрёшь, — жестко завершает он. — И я никогда себе этого не прощу.

Комната сужается. Огонь камина отражается в зрачках Аэриоса, и кажется, что внутри него бушует буря.

— Но если ты уйдёшь, — продолжает он тихо, — Орден настигнет тебя в любом месте Этерии. Они никогда не оставляют лишних душ, чтобы баланс соблюдался. Ты не спрячешься.

Я закрываю лицо ладонями. Хочется кричать. Хочется исчезнуть. Хочется не выбирать между смертью и… чем?

Аэриос сплетает наши пальцы, осторожно, мягко, будто опасается, что я рассыплюсь.

— Валери, посмотри на меня.

Я поднимаю голову, встречаю взгляд. Честный. Открытый, не таящий боли.

— А если я твоя истинная, — тяну я на длинном выдохе. — Баланс не нарушится?

— Для Этерии душа истинной дракона не автономна, — отвечает Аэриос. — Она будет астрально вплетена в мою, и баланс восстановится.

Он сжимает мою талию. Не больно. Но так, что я понимаю: он не отпустит никогда.