Книга Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона, страница 33 – Анна Сиротина

Его огромный член разорвал меня. Острая боль вырвалась криком и градом слёз. Он брал меня грубо на огромной скорости, оставляя следы укусов и синяки на моей коже. Эта пытка длилась невероятно долго и когда он, наконец, излился, я уже даже не могла кричать, так как сорвала голос. Он скатился с моего привязанного истерзанного тела, вытер свой член об простыню, застегнул ширинку, зажёг на ладони огонь и спалил путы сковывающие мои руки. При этом даже не заботясь, что обжог мою кожу.

— Что же, думаю, скоро мы это повторим! — Он ухмыльнулся и вышел. Я не могла пошевелиться, между ног и внизу живота словно налили расплавленного свинца. Тело саднило от многочисленных повреждений. Боль и ничего кроме боли. Физическая, душевная. Я попыталась приподняться и увидела, как из меня вытекло его семя, смешанное с кровью. Горло сдавили спазмы, и меня вырвало.

Проснулась от давящего чувства в груди. Оказалось это не в груди, а на ней, Зимчик скакал как молодой сайгак, он был всклокоченный и очень взволнованный, весь его вид говорил, что он давно пытается меня разбудить. — Не успел ты, малыш. Какая жесть! Я только что пережила изнасилование. Не совсем я, но ощущения были очень реальными. — Слёзы текли по щекам, меня тошнило, и всё болело внизу живота. Надо срочно переключить мысли в другое русло, психика не выдерживает, я чувствую фантомные боли. — Зим, а где достать кота-крысолова, чтобы он разобрался с вредной тётенькой? — Бельчонок непонимающе посмотрел, а у меня промелькнула странная мысль: «Зачем нам кот, давай сами её сожрём».

1 Эла — название луны Сарадии. Воспоминания, описанные в главе, происходят триста с лишним лет назад, тогда спутник Сарадии большинство жителей называли Эла.

— Кто здесь? — Оглянулась, но кругом была зловещая тишина и пустота, только Зимчик смотрел на меня своими яркими фосфоресцирующими глазами. Я определённо схожу с ума. Ну какой нормальный человек может спокойно реагировать на такой трешак, который творится в моей голове? — Всё, не буду спать до утра! Хрен с ним с мешками под глазами и всё такое. — Решила, смачно зевнула, что чуть рот не порвался, и вырубилась.

— Мили, я принесла тебе поесть.

— Пошла вон Лира. Ты во всём виновата! Он хотел это сделать с тобой. Ты могла предупредить меня, ведь наверняка видела ЭТО! Или ты специально подстроила так, чтобы он увидел меня, чтобы спасти себя?

— Я не понимаю, о чём ты, Мили. Но смотри, я принесла твои любимые пирожные. Они всегда тебе поднимали настроение.

— Ах ты не понимаешь, так смотри. — На кровати алели пятна, и Лира с вопросом взирала на них.

— Что это, Мили? Ты заболела? Или у тебя начались дела?

— Дела? Да, здесь творились такие дела. Меня трахнул сегодня ночью твой жених. Как животное. Разорвал всё и напускал внутрь своего семени. Я, может, и понесла уже. А ты за мою боль хочешь отделаться подачками с твоего праздничного стола? Ты двуличная дрянь. Такая же, как дед, как мать, как отец. Убирайся! — Впервые я испытала к сестре отвращение. Со злостью перевернула поднос и поцарапала её разбитым стаканом. В её глазах блеснули слёзы. Ненавижу! Пусть ей тоже будет больно. Лира подобрала юбки и выбежала из моей комнаты. И только спустя время, когда за мной пришли и поволокли к деду, я поняла, что наделала. О чём я думала, когда рассказала обо всём сестре? Она тут же побежала докладывать. Мразь! Теперь ничего исправить нельзя. Я стояла на коленях в тронном зале. Из разбитой губы сочилась кровь. Он никогда не сдерживался и бил со всей силы.