Книга Наказание для вора, страница 50 – Дарья Котова

К слову,о приемах и гостях: вскрыв очередной конверт, Мила обнаружила в нем приглашение от Нериэль. Не сказать, что младшая леди Феланэ дружила с младшей леди Вилантэ — были представлены друг другу пару лет назад на балу в Листерэле, виделись еще раз у кого-то в гостях, — но здесь, в Рестании, где знатных эльфов можно было пересчитать по пальцам двух рук, такого поверхностного знакомство было достаточно, чтобы приглашать на домашние приемы. Или дело в том, что род Феланэ, несмотря на бунтарство, считается вторым по знатности после королевского.

Повертев в руках милую приятно благоухающую пригласительную карточку, Мила равнодушно выбросила ее в корзину для бумаги и продолжила перебирать почту. Прочитала письмо Ариса, который успел сдружиться с Нейлином, но побаивался грозную кузину Эстель, рассмеявшись, увидя «лестную» характеристику любимой подруги. После открыла письмо уже от самой Эстель, как всегда, содержательное, но скупое, потом послание от старших братьев, сводящееся к нытью о невыносимом присутствии матери рядом, и, наконец, от родителей. Вернее, от папы: эпистолярный талант никогда не являлись маминой отличительной чертой. А вот у отца всегда получалось написать такое теплое письмо, что невольно начинаешь чувствовать себя дома, среди родных.

Уже давно перевалило за полночь. Тишину не нарушали даже тихие шаги слуг — те давно спали. Засидевшаяся допоздна девушка и не думала ложится, она хотела закончить с ответами на письма родных и друзей, а сил нелюдя хватит, чтобы без последствий пережить ни одну бессонную ночь.

— Мила! МИЛА!

Эльфийка подняла голову от бумаг и неверяще посмотрела в сторону окна, из-за которого раздавались эти воистину пронзительные крики, разбудившие как минимум всю Садовую улицу и пару соседних.

— Мила!

Нет, уже и соседний квартал проснулся.

Сразу же узнавшая голос Мила, умирая от хохота и любопытства одновременно, подошла к окну и потянула шпингалет, чтобы отпереть раму. Мастера, строившие их семейный особняк, творили на века, древесина оставалась такой же прочной, как и столетия назад. Эльфийка почувствовала пробежавшую под ладонью искру магии, охраняющей дом, когда распахнула окно, открывая доступ в особняк. Для звука, в первую очередь.

— Ми-иииила!

Девушка, лениво облокотившись о подоконник и подперев ладоньюголову, демонстративно воззрилась на орущего за оградой медноволосого тощего и вусмерть пьяного парня. Тот, как ни удивительно для своего «веселого» состояния, тут же заткнулся, пошатнулся, приложил правую ладонь к сердцу и проорал (половина Рестании гарантировано услышала ночного дебошира):

— МИЛА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Эльфийка закусила кулак, чтобы не заржать в голос, а оборотень все надрывался.

— Мила, я так силь-силь… сильно! Сильно люблюб… нет… любвю… проклятье!.. люблю тебя!

За спиной у помятого и шатающегося Лена стоял Ребор и, запрокинув голову, хлестал что-то из мутноватой бутылки. Рвущийся наружу хохот не позволял девушке взять себя в руки и прогнать пьяных идиотов.

— Мила! — лис покачнулся и уперся руками в ограду, чтобы тут же с грязной руганью отдернуть — сработала внешняя магическая защита поместья. — Мила! — теперь вопль явно был возмущенный. И эльфийка, не выдержав, захохотала. Должно быть, Лен посчитал смех «возлюбленной» личным оскорблением, как недоверие к его словам.