Книга Дитя крови, страница 36 – Дарья Котова

— Поиграем? Вам ведь нравится причинять боль.

С этим словами она бросила оторванную голову одному из охотников. Тот с диким визгом, словно девица, а не взрослый мужчина, отскочил, а двое других быстро побежали прочь. Мелитэя рассмеялась, наслаждаясь их страхом, который чувствовала на совершенно ином уровне, чем обычные запахи.

Дав возможность мужчинам отбежать подальше, она бросилась в погоню. Три секунды — и она настигла первую жертву, позволив его приглушенному крику добраться до двух других бегунов. Ох, как же застучали их сердца, когда они поняли, что один из них настигнут, как припустились! Играючи Мелитэя догнала второго охотника, вспоров ему живот своими острыми ногтями. Он умирал долго и мучительно, а глухой лес поглотил его крик.

Третий и последний беглец почти добрался до деревни — его поджидала другая хищница. Но неужели он думал, что его отпустили? Наивный! Валери действовала четко и быстро, не оставляя шансов жертве. Он умер, умер страшно, но молча — не стоило привлекать внимание к их маленькой забаве. Ведь вампиры — это древняя легенда, страшная, старая легенда. Никто ведь не поверил в то, что в лесу его может убить тысячелетняя девушка с силой чудовища.

Одинокая фигура колдуна корчилась в муках. Пламя пожирало его, медленно и мучительно. Он кричал, но крик его поглощали сильные порывы ветра. Они могли бы даже погасить костер, если бы в нем не пылало

пламя Света

, разожженное волей Верховного паладина. Все вокруг с покорностью ожидали окончания казни, у многих на лицах было написано неодобрение и даже презрение — паладины осуждали темных, убивающих других. Если бы им позволили, они бы самолично разожгли костер у ног этого жалкого колдуна! Вот он — праведный гнев!

Шелиас мрачно наблюдал за корчащимся в муках человеком. Теперь любая казнь вызывала у него воспоминания о собственной смерти. Он не мог отделаться от мысли, что когда-то сам окажется на месте колдуна… К счастью — если это можно назвать счастьем, — сегодня у Шелиаса хватало забот, помимо собственных личных переживаний. Он в очередной раз обдумывал идею совета, состоящего из высокопоставленных паладинов, приближенных к главе Ордена. Сейчас воины Света не имели никакой

явной

иерархии — после нескольких лет послушания они становились паладинами (если на то была воля Света и Верховного паладина) и продолжали служить Ордену. Однако разница между свежеиспеченным паладином и опытным воином была огромна. Шелиас много лет уже думал о том, чтобы ввести какую-нибудь новую ступень, проведя черту между паладинами, потому что сейчас все было слишком зыбко. Зачастую положение воина в Ордене зависело от его связей, богатства, умения себя подать, политического веса и — куда уж без этого — личных заслуг и подвигов в сражении с темными. Твердо же не было никакого критерия, звания или титула, который бы отобразил более высокое положение одного из паладинов. Ведь тот же Стефан являлся, по сути, ближайшим соратником Шелиаса, но сменись завтра власть в Ордене — и никто не вспомнит о нем, он станет всего лишь одним из паладинов. Поэтому лорд де Лантар уже порядочное время обдумывал идею своеобразного совета, войдя в который, его товарищи приобрели бы новый статус и власть. С одной стороны, это был хороший вариант по-настоящему приблизить доверенных людей и нелюдей, собрав костяк союзников вокруг себя. Однако с другой стороны, Шелиас не был пророком и, несмотря на все свои умения и опыт,не мог гарантировать, что в совет попадут только