Книга После развода не полюбим, страница 56 – Алсу Караева

— Ты мать моей дочери, — перебивает он жёстко. — И эта дочь нуждается в особых условиях. Которые я могу обеспечить.

— Я справлюсь сама, — настаиваю я, подходя ближе. Приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза — он выше на голову. — Не нужна мне твоя благотворительность.

— Это не благотворительность, — в его голосе появляется сталь. — Это безопасность нашей дочери. Её здоровье. Её жизнь. Или тебе это безразлично?

Удар ниже пояса. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

— Как ты смеешь, — шепчу я, и голос дрожит от ярости. — Как ты смеешь говорить, что мне безразлична моя дочь?

— Тогда прими помощь, — он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной. Использует своё физическое превосходство, как всегда. — Или твоя гордость важнее жизни Амины?

Хочу ударить его. Закричать. Выгнать из палаты. Но он прав. Проклятье, он прав.

У Алисы действительно нет условий для недоношенного ребёнка. Денег на съём квартиры и оборудование у меня нет. Работы нет. Есть только он и его проклятая логика.

— Я поживу у Алисы, — пробую последний аргумент, хотя знаю, что он не сработает. — Она поможет...

— У Алисы двухкомнатная квартира, где живут она и муж, — перечисляет он холодно, методично. — Нет отдельной комнаты для ребёнка. Нет медицинского оборудования. Нет возможности поддерживать стерильность. Ты действительно хочешь подвергнуть Амину риску?

Молчу. Потому что ответить нечего.

— Это временно, — говорит он, смягчая тон. Совсем немного. — Пока Амина не окрепнет. Потом будешь жить, где захочешь. Но сейчас подумай о ней. Только о ней.

Отворачиваюсь к окну. Смотрю на парк, голый, промёрзший. Декабрь вступил в свои права. Скоро Новый год. Первый Новый год моей дочери.

Который она должна встретить живой и здоровой.

— Хорошо, — говорю наконец, не оборачиваясь. Не хочу, чтобы он видел моё лицо. — Но это временно. И у меня будет своя комната. Я не хочу тебя видеть больше, чем необходимо.

— Согласен, —отвечает он сразу. — У тебя будет отдельная спальня. Я буду приходить только проверить Амину. Утром и вечером. Это всё.

Киваю. Сделка заключена.

Слышу, как он уходит, как закрывается дверь.

Остаюсь стоять у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Чувствую, как внутри что-то сжимается, ломается, но не поддаётся окончательно.

Утро выписки встречает меня нервной дрожью в руках и тошнотой в желудке. Не от токсикоза, беременность позади. От страха.

Я забираю домой недоношенного ребёнка. Крошечное существо, которое едва выжило. Которое нуждается в круглосуточном наблюдении.

И еду жить в квартиру, которую снял мой бывший муж.

Одеваюсь медленно. Джинсы, которые носила до беременности, болтаются на талии, похудела. Свитер мягкий, бежевый, который принесла Алиса. Волосы собираю в хвост.

Смотрю в зеркало. Вижу чужое лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Но живое. Я жива. Амина жива.

Этого достаточно.

Стук в дверь.

— Войдите, — говорю, отворачиваясь от зеркала.

Хайат входит с детским автокреслом в руках. Дорогое, брендовое, с мягкими вкладышами для новорождённых.

— Готова? — спрашивает он. Взгляд скользит по мне, быстрый, оценивающий. — Давай помогу с вещами, – тянут свободную руку к моей сумке.

— Справлюсь, — отвечаю коротко, быстрее хватая ее первая. В ней почти ничего, несколько смен одежды, косметичка, телефон. Вся моя жизнь умещается в одну спортивную сумку.