Книга После развода не полюбим, страница 24 – Алсу Караева

— Спасибо за понимание. Пройдемте, — Зарема разворачивается и выходит в свой кабинет, я за ней.

Она проходит к своему столу и кладет на стол передо мной уже готовое заявление. Значит, ждала меня. Или готовилась уволить без разговора.

Беру ручку. Бумага дрожит в руках, буквы плывут перед глазами. Расписываюсь не глядя.

— Вот, — протягиваю заявление обратно. — Теперь репутация вашей студии в безопасности.

Зарема берет бумагу, пробегает по ней глазами, прячет в папку.

— Камилла, я правда сожалею...

— Не надо, — останавливаю я ее. — Все понятно. Деньги за отработанные дни переведете?

— Конечно. В течение недели.

— Хорошо.

Разворачиваюсь и иду к выходу. По коридору, мимо фотографий на стене. На одной из них я четырнадцатилетняя, в национальном костюме, с кубком в руках. Улыбаюсь в камеру, счастливая, полная надежд.

Та девочка не знала, что через двадцать лет окажется здесь. Разведенной. Беременной. Без работы.Без семьи. Без будущего.

Выхожу на улицу. Небо затянуто тучами, собирается дождь. Холодный ветер пронизывает насквозь.

Я стою на ступеньках Дома культуры и понимаю: мне некуда идти.

У Алисы задерживаться нельзя, она с мужем в маленькой двухкомнатной квартире, я им мешаю. К родителям нельзя, отец выгнал. Работы нет. Денег почти нет. Беременность с угрозой выкидыша.

Достаю телефон. Смотрю на экран. Контакт "Хайат" все еще в списке. Так легко нажать на него. Позвонить. Сказать: "Я беременна. Помоги мне."

И он поможет. Конечно, поможет. Из чувства долга, ответственности. Он такой — правильный, порядочный. Переведет деньги. Оплатит врачей. Снимет квартиру.

Но я буду должна ему. Буду обязана. Буду той, кого он содержит из жалости.

Нет. Никогда.

Удаляю контакт. Одно нажатие — и Хайата больше нет в моем телефоне. Так же легко, как он удалил меня из своей жизни.

Иду вниз по ступенькам. Иду по улице. Иду, не зная куда. Дождь начинает накрапывать. Мелкий, холодный, противный.

Рука ложится на живот.

— Прости, малыш, — шепчу я. — Прости, что у тебя такая мать. Которая не смогла сохранить семью. Которую все считают неудачницей. Которая не может даже обеспечить тебе будущее.

Но я постараюсь. Клянусь, я постараюсь. Найду работу. Любую. Сниму комнату. Хоть угол. Мы справимся. Как-нибудь справимся.

Потому что ты все, что у меня осталось.

Дождь усиливается. Я иду по мокрым улицам родного города, который больше не кажется родным. Прохожие спешат, прячась под зонтами. Машины едут, обдавая водой из луж.

А я иду медленно, потому что спешить некуда.

Жизнь, которую я знала, закончилась.

Новая еще не началась.

Я в промежутке. В пустоте.

Дождь не прекращается всю дорогу до квартиры Алисы. Я иду медленно, сквозь серую пелену воды, мимо размытых силуэтов прохожих под зонтами. Промокаю до нитки, но мне все равно. Холод снаружи не идет ни в какое сравнение с холодом внутри.

Кольцо на пальце Рабии. Его нежный поцелуй. Его рука на ее животе.

Эти образы преследуют меня, врезаются в сознание острыми осколками.

Поднимаюсь в квартиру Алисы. Ключ дрожит в замочной скважине, пока я пытаюсь попасть. Наконец дверь поддается. Внутри тепло, пахнет чем-то домашним — борщом, наверное.

— Камилла? — из кухни выходит Алиса, вытирая руки о полотенце. Видит меня и застывает. — Господи! Ты вся мокрая! Что случилось? Где ты была?