Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 25 – Стася Бестужева

— Отличная работа, — говорит он, когда последний шов наложен, а пациент передан анестезиологам. — Как всегда.

— Спасибо, — отвечаю я, чувствуя странное опустошение. В операционной я могла забыть о личных проблемах. Теперь они возвращаются, обрушиваясь с новой силой.

После сменыеду домой в странном оцепенении. Что ждёт меня там? Пустой дом? Плачущие дети? Звонок от Павла с извинениями или, что вероятнее, с обвинениями?

Дети у моей мамы — забрала их из школы, сразу почувствовав неладное. «Отдохните, побудьте у меня, — сказала она. — Я испеку шарлотку». Благословенная мама, которая всегда знает, что нужно в трудную минуту.

Дом встречает меня тишиной. Непривычной, гнетущей тишиной. Раньше, даже когда Павла не было дома, оставалось его присутствие — запах одеколона, брошенный на кресло пиджак, недопитая чашка кофе. Теперь дом кажется стерильным, безжизненным, словно Павел забрал с собой не только вещи, но и саму атмосферу жилого пространства.

В спальне замечаю конверт на подушке. Сердце пропускает удар. Что это? Прощальное письмо? Требования? Признания?

Открываю дрожащими руками. Внутри — лист бумаги с аккуратным почерком Павла.

«Лена,

Я уехал на несколько дней. Мне нужно разобраться в себе, понять, чего я действительно хочу. Эти месяцы были... сложными. Я запутался, совершил ошибки, о которых теперь жалею.

Прошу тебя, не принимай поспешных решений. Не говори детям, что мы разводимся. Мы можем всё исправить. Должны исправить — ради них.

Позвони мне, когда будешь готова поговорить спокойно, без эмоций. Я уверен, мы найдём выход.

Целую тебя и детей,

Павел.

P.S. Я прекратил все контакты с В. Это было ошибкой, которую я осознал.»

Перечитываю письмо раз, другой, третий. «Я прекратил все контакты с В.» Так просто. Словно речь о деловом партнёре, а не о женщине, с которой он мне изменял месяцами. Словно это мелочь, о которой можно упомянуть в постскриптуме.

И ни слова о том, где он. «Я уехал на несколько дней». Куда? К родителям, как писал в сообщении? Или к ней, вопреки уверениям, что «прекратил контакты»?

Смотрю на телефон — один пропущенный от незнакомого номера. Прослушиваю голосовую почту и застываю, услышав знакомый голос с лёгкой хрипотцой.

«Елена, это Вероника Шелест. Нам нужно встретиться. Срочно. Пожалуйста, перезвоните мне. Это касается Павла... и не только. Вы должны знать все»

Сердце колотится так, что кажется — вот-вот выскочит из груди. Вероника. Любовница моего мужа звонит мне. Хочет встретиться. Рассказать «всю правду».

Какую ещё правду? Что может быть хуже того, что я уже знаю?

Пальцы дрожат, когда набираю номер. Гудки. Один, второй, третий...

«Здравствуйте, Елена, — голос Вероники звучит странно напряжённо. — Спасибо, что перезвонили. Нам действительно нужно встретиться. Лично. Есть вещи, которые... которые вы должны знать».

— Какие вещи? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Пауза. Потом тихий, почти испуганный голос:

«Я... я беременна. От Павла. И это не единственное, о чём вам стоит узнать».

Кафе, которое выбрала Вероника, расположено в центре города… шумное, модное место с огромными окнами и минималистичным интерьером. Совсем не то, что выбрала бы я. Впрочем, я ничего не выбирала уже давно. Ни это кафе, ни свою жизнь, которая рушится на глазах.