Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 135 – Стася Бестужева

Запись Ники. Значит, она действительно стала решающим доказательством.

— Подтверждаю. Я никогда не проходила обследование у врача по фамилии Державин. Более того, такого врача не существует.

— Во-вторых, нам нужна информация о финансовых операциях семьи. Не было ли подозрительных трат, неофициальных доходов, попыток скрыть активы?

Думаю о годах жизни с Павлом. О дорогих покупках, которые он объяснял "успешными сделками". О наличных деньгах, которые иногда приносил домой в конвертах. О том, как он всегда настаивал на том, чтобы крупные покупки оформлялись на мое имя.

— Были подозрительные моменты, — признаю. — Могу дать подробные показания, но предпочла бы сделать это в официальной обстановке, с участием моего адвоката.

— Конечно. Можете приехать в Москву на следующей неделе? Или мы можем организовать допрос по видеосвязи.

— Видеосвязь предпочтительнее. У меня сейчас сложный период на работе, отлучаться надолго не хочется.

— Договорились. Пришлю вам повестку по электронной почте.

После разговора долго сижу на кухне, пью чай и думаю о том, как странно переплетаются события.Месяц назад Павел пытался разрушить мою жизнь, использовая подложные документы и административный ресурс. А теперь он сам стоит перед угрозой уголовного преследования.

Справедливость действительно существует. Медленная, не всегда очевидная, но неотвратимая. Ложь рано или поздно вскрывается, манипуляции становятся явными, а люди получают по заслугам.

Утро понедельника начинается с неприятного разговора в своем кабинете. Доктор Смирнов, который две недели назад подавал заявление об увольнении, сидит напротив меня с таким выражением лица, словно пришел объявить войну.

— Елена Викторовна, — говорит он, не здороваясь, — нам нужно серьезно поговорить.

— Слушаю вас, Олег Петрович, — отвечаю, откладывая медицинские карты, которые изучала перед обходом.

— Вчерашняя ваша операция... — он делает паузу, явно подбирая слова, — вызывает у меня серьезные вопросы к вашей профессиональной компетентности.

Вчерашняя операция? Удаление опухоли поджелудочной железы у пожилого пациента. Сложный случай, но все прошло успешно, больной уже идет на поправку.

— Поясните свои претензии, — говорю, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Вы использовали методику, которая не принята в нашей клинике. Не согласовали с консилиумом. Рисковали жизнью пациента ради... чего? Ради демонстрации собственной исключительности?

Слушаю его обвинения и понимаю — это не профессиональная критика. Это попытка дискредитации, подрыв авторитета нового руководства.

— Олег Петрович, методика, которую я использовала, признана во всем мире. Она дает лучшие результаты при минимальной травматичности для пациента, — объясняю, стараясь сохранять спокойствие.

— Может быть, в Москве так принято, — его голос становится язвительным, — но здесь, в Петербурге, у нас свои традиции. Свои стандарты качества.

— Стандарты качества должны соответствовать мировому уровню, а не местным привычкам, — отвечаю резче, чем хотела.

Его лицо темнеет. Встает из кресла, направляется к двери.

— Я подаю официальную жалобу в медицинскую коллегию, — бросает он через плечо. — На некомпетентность и превышение полномочий.

Дверь захлопывается за ним с силой, отчего дрожат стекла в книжном шкафу.