Книга Предатель. Ты солгал всем, страница 52 – Стася Бестужева

В его глазах вспыхивает такая радость, что у меня перехватывает дыхание. Он встаёт, обходит стойку и останавливается передо мной. Его рука касается моей щеки, стирая слёзы.

— Можно я тебя поцелую? — спрашивает он тихо.

Вместо ответа я сама тянусь к нему. Наши губы встречаются, и мир вокруг исчезает. Это не страстный, требовательный поцелуй, к которым я привыкла. Это нежность, обещание, тихая радость. В нём вся та любовь, которую мы оба боялись потерять навсегда.

Когда мы отстраняемся, оба тяжело дышим. Я смотрю на него и вижу в его глазах своё отражение — счастливое, живое, настоящее.

— Кажется, ужин подгорает, — смеётся Михаил, и мы оба бросаемся спасать еду.

Глава 24

Остаток вечера проходит в удивительной атмосфере лёгкости и радости. Мы много говорим… о детях, о работе, о планах. Но теперь в этих разговорах есть что-то новое. Общее “мы”, которое звучит так естественно, словно было всегда.

— Знаешь, что меня в тебе больше всего восхищает? — спрашивает Михаил, когда мы перебираемся в гостиную с бокалами вина.

— Что? — я устраиваюсь рядом с ним на диване, чувствуя удивительное спокойствие от его близости.

— Твоя способность трансформировать боль в силу. Ты не сломалась, когда тебя предали. Не озлобилась, не закрылась. Ты взяла эту боль и превратила её в помощь другим женщинам. В новую карьеру. В лучшую версию себя.

Я задумываюсь над его словами. Действительно ли я стала лучше? Или просто научилась выживать?

— Знаешь, долгое время я чувствовала себя жертвой, — признаюсь я. — Жертвой обстоятельств, предательства, собственной слепоты. Но потом... потом я поняла, что у меня есть выбор. Остаться жертвой или стать героиней собственной истории.

— И ты выбрала второе, — Михаил притягивает меня ближе. — И это потрясающе. Твоя колонка помогла стольким женщинам! Твоя история вдохновляет, даёт надежду.

— Иногда мне кажется, что я обманываю их, — шепчу я. — Пишу о силе и преодолении, а сама по ночам плачу в подушку. Учу не бояться, а сама боюсь собственной тени.

— Это и делает тебя настоящей, — мягко говорит он. — Не супергероиня без страхов и слабостей, а живой человек, который несмотря на страхи идёт вперёд. Именно это вдохновляет больше всего.

Мы сидим в тишине, и я чувствую, как внутри что-то меняется. Стены, которые я так старательно возводила вокруг сердца, начинают рушиться. И это не страшно. Это... освобождающе.

— Расскажи мне о Тане, — прошу я внезапно. — Какой она была?

Михаил напрягается, но потом расслабляется.

— Она была светлым человеком. Всегда улыбалась, даже когда было больно. Любила готовить, особенно выпечку. Дом всегда пах пирогами. — Его голос становится мягче. — Она боролась до конца. Даже когда врачи сказали, что надежды нет, она не сдавалась. Говорила, что должна увидеть, как мальчишки закончат школу.

— Она успела? — тихо спрашиваю я.

— Да. Продержалась до выпускного младшего. А через неделю... — он замолкает, и я крепче обнимаю его.

— Мне очень жаль, — шепчу я. — Она была удивительной женщиной.

— Была, — соглашается он. — И знаешь, что она мне сказала перед самым концом? “Не закрывайся, Миша. Найди кого-то, кто сделает тебя счастливым. Мальчишкам нужна мать, а тебе — любовь. Обещай, что попробуешь.” — Он поворачивается ко мне. — Я обещал. Но не верил, что это возможно. До встречи с тобой.