Книга Измена. Нам не по пути, страница 32 – Алсу Караева, Стася Бестужева

В его голосе слышится старая боль. Понимаю – развод был для него тяжелым.

– А теперь хотели бы?

– Хотел бы, – кивает он. – Но нужна женщина, которая тоже этого хочет. Которая готова жить в деревне, детей растить.

Смотрю на него – спокойное лицо, добрые глаза, надежные руки. Такой мужчина стал бы хорошим отцом. Жаль, что судьба пока не подарила ему такую возможность.

Часов в десять вечера Валера собирается уходить:

– Ну что, теперь у вас все в порядке. Дрова есть, тепло. А завтра приеду, дорожку к дому расчищу.

– Спасибо вам огромное. Правда выручили.

– Да не благодарите. Завтра могу я в беде оказаться, а вы поможете.

Провожаю его до снегохода. Валера заводит мотор, машет рукой:

– Если что-то случится – звоните! Приеду в любое время!

Смотрю, как он уезжает, оставляя на снегу глубокую колею. Возвращаюсь в дом – теплый, уютный, безопасный. Подкладываю дров в печку, готовлюсь ко сну.

Ложусь в постель, кладу руки на живот. Малыш спокойно спит – видимо, чувствует, что маме больше не страшно.

– Хороший дядя Валера, правда? – шепчу я ребенку. – Надежный человек. Таких мало.

За окном ветер окончательно стихает. Завтра будет ясный морозный день, и жизнь пойдет своим чередом. А сегодня я поняла главное – втрудную минуту есть кому помочь. И это дорогого стоит.

Март приходит с капелью и первыми проталинами. Живот уже такой большой, что я с трудом вижу собственные ноги. До родов остается два месяца, и каждый день приносит новые ощущения – то малыш так активно толкается, что не дает спать, то вдруг замирает, заставляя меня волноваться.

Стою у окна, смотрю, как Валера чинит крышу сарая. Работает сосредоточенно, ловко орудует молотком. За зиму он стал совсем своим человеком в моем доме – приходит почти каждый день, помогает по хозяйству, следит, чтобы я не перетруждалась.

– Полина, а где у вас гвозди лежат? – спрашивает он, заглядывая в дом.

– В ящике на веранде, – отвечаю я, не поворачиваясь от окна.

Слышу, как он роется в инструментах, что-то бормочет себе под нос. Через минуту возвращается к работе. Стук молотка размеренный, успокаивающий.

Иду на кухню готовить обед. Картошку чищу медленно, осторожно – живот мешает наклоняться к столу. Все движения стали неловкими, неуклюжими. Раньше я порхала по дому как бабочка, а теперь двигаюсь как медведица.

– Готово! – объявляет Валера, входя в дом и вытирая руки полотенцем. – Крыша теперь лет пять простоит.

– Спасибо. Мне бы самой с этим не справиться.

– Да что вы, какая женщина на крышу полезет, тем более в вашем состоянии.

Садится за стол, ждет, когда я закончу готовить. В последнее время он всегда остается на обед – говорит, беременной нельзя одной есть, нужна компания.

– Как самочувствие? – спрашивает он, когда мы садимся обедать.

– Нормально. Устаю только быстро. И спина болит.

– Это нормально на таком сроке. Моя сестра во время беременности тоже жаловалась на спину.

– А у вас есть сестра? – удивляюсь я. За все месяцы знакомства Валера почти не рассказывал о родственниках.

– Есть. В Самаре живет, двое детей. Редко видимся, но созваниваемся.

– А родители?

– Мама умерла три года назад. Отца не помню, он ушел, когда мне было пять.

В его голосе нет горечи, только констатация фактов. Но я понимаю – детство без отца оставляет след на всю жизнь.