Книга Исключительно твой, страница 30 – Лука Луминица

— Осипов, иди нахрен!

Скомкала красивую записку. Вышла в коридор, ставя букет рядом с соседней квартирой. Одинокая соседка будет рада розам. Я же их на дух не переносила.

Позвонив Саше еще раз и не дождавшись ответа, завернулась в плед, лежа на своей кровати.

— Приснись мне хотя бы раз, Сань!

Задремав, почувствовала четкое прикосновение руки ко лбу. Пальцы перебирали волосинки челки.

— Ты пришел. Знала, что не оставишь меня. — не открыла глаз, чтобы посмотреть на него.

Губы прикоснулись в едва различимом поцелуе к моей щеке.

Я улетела в сон.

Саша

Наши дни

— Как она узнала?

Загнал машину в гараж, не понимая, как мог так облажаться. По крупному, поставил все на красное и проиграл. Она была в считанных сантиметрах от меня. Еле сдержался, чтобы не выломать стекло и не закинуть ее в машину. Чудовищная тяга к ней, просто жесть, ломала меня и трясла, умоляя вернуться. Дышал, не впопад, кое-как попадая в ритм с легкими.

— Придурок. — хлопнул ладонями по рулю, не находя себе места. — Идиот. — хотелось выкрутить руль с корнями и выкинуть его в окно.

— Теперь она знает, что это я. — пальцами зачесал челку вверх, сжимая ее в кулак и сильно оттягивая. Вырвать волосы не получалось.

Следил за ней незаметно, скрывался, не смог сдержать себя, мне катастрофически нужно было ее увидеть, прикоснуться хотя бы глазами, сразу, как забрал машину поехал к ней. Мчался по трассе на скорости двести, выжимая газ в пол и почти кладя стрелку. Но эта встреча, эта гребаная встреча около Куба была чистой случайностью, каким-то знаком, чудом с выше. Кто-то там очень сильно захотел, что бы именно в эту минуту мы встретились.

— Блядь. — не мог поверить, но теперь я верил в сказки и еще сильнее в чудеса. Еще б доля секунды и я бы вышел из машины, но вовремя заметил ее, точнее мою машину, в зеркале заднего вида.

Что бы было, если бы мы встретились? Даже и думать об этом страшно.

В коротком топе и облегающих лосинах, вальсировала по тротуару, словно дикая пантера. Не прирученная, не прикормленная, готовая накинуться на тебя в любой момент и сожрать целиком, даже не поперхнувшись. А внутри зайка, пушистая, маленькая, дрожащая, просящая помощи. Плачущая, над выдуманными, любовными историями. Сентиментальная лапушка, прижимающаяся всем телом, боящаяся грома, просящая объятий и внимания. Мой цветочек, за которым я ухаживал с самого детства.

Как же она хороша. Пиздец, как хороша. Скулы свело от сжатых зубов. Кожа, на костяшка наровила треснуть, от натяжения, от бешеного напряжения, от силы, с которой я сжимал руль. Мне чуть не сорвало крышу, когда увидел эти глаза. Мои глаза. Цвета молотого кофе с корицей. Пей, сколько хочешь, не напьешься. Не насмотришься. Не наглядишься.

Невыносимая боль зажала в тиски ребра.

Она отрезала волосы, мои волосы, любимые. Фанател по ним, как многомиллионнаятолпа на концерте Фредди Меркьюри. Не зароюсь теперь в них пальцами, не намотаю на кулак, не заплету ей косу.

Остыв немного, вспомнил, что в доме меня ждала Врединка, наверняка соскучилась, комочек, за который я был в ответе, мой лучик света в эти тяжкие дни. Вышел из машины, громко хлопнув дверью. Нихрена я не остыл.

— Сидишь у меня бошке, Снеж. Вылези, прошу.

— Мяу. — кошка сидела на пороге, встречая меня. Каждый раз так делала, с ней мне не было невыносимо пусто. Она сглаживала мои будни. Взял ее на руки, целуя в ушко и гладя по мягкой шерстке.