Книга История любви леди Элизабет, страница 100 – Джудит Макнот

Но она оказалась перед единственной нерешенной проблемой, которая представляла собой дилемму морального свойства. После всей жизни, посвященной тому, чтобы держать неженатых особ противоположного пола подальше друг от друга, сейчас Люсинда раздумывала, как бы свести их вместе. Она задумалась над последним замечанием Джейка об Элизабет: «Эта женщина так прекрасна, что она соблазнит любого мужчину,кто на час останется с ней наедине». Как знала Люсинда, Ян Торнтон однажды был «соблазнен» леди Камерон, и хотя сейчас Элизабет уже не была молоденькой девушкой, она стала еще красивее, чем тогда. С тех пор Элизабет поумнела, следовательно, она не будет так глупа, чтобы позволить ему зайти слишком далеко, когда они останутся одни всего лишь на несколько часов. В этом Люсинда была уверена. Фактически единственное, в чем Люсиндане былауверена, так это в том, был или нет Ян Торнтон сейчас так равнодушен к Элизабет, как он заявил… и как, Господи, ей устроить так, чтобы они остались на эти несколько часов одни. Она вверила эти две последние проблемы во всемогущие руки Создателя и, наконец, погрузилась в обычный для нее спокойный сон.

Джейк открыл один глаз и в недоумении заморгал от солнечного света, лившегося из окна высоко наверху. Сбитый с толку, он перевернулся на бугристой незнакомой постели и оказался лицом к лицу с огромным черным животным, которое прижало уши, оскалило зубы и попыталось укусить его сквозь щели в загородке стойла.

– Ах ты, проклятый людоед! – обругал он норовистую лошадь. – Дьявольское отродье! – добавил Джейк и примерился, как следует ударить по деревянной загородке, таким образом отомстив за попытку укусить его. – Ох, черт! – выругался он, когда ударил босой ногой по доске.

Подтянувшись в сидячее положение, запустил пальцы в густые рыжие волосы и поморщился, увидев солому, застрявшую между пальцев. Ноге было больно, а от бутылки вина, выпитой накануне вечером, болела голова.

Встав на ноги, натянул сапоги и отряхнул шерстяную рубашку, дрожа от промозглого холода. Пятнадцать лет назад, когда он пришел работником на маленькую ферму, то каждую ночь спал в этом амбаре. Теперь, когда Ян выгодно поместил деньги Джейка, нажитые во время совместного плавания, он научился ценить прелести пуховой перины и атласных одеял, и их отсутствие сильно удручало его.

– Из дворца в коровник, – проворчал Джейк, выходя из пустого стойла, в котором спал. Когда он проходил мимо стойла Аттилы, оттуда со смертоносным ударом на него обрушилось копыто, чуть-чуть не ударив по бедру. – Это будет стоить тебе первого завтрака, ты, несчастный кусок грязи. – Сплюнул и с большим удовольствием начал кормить двух других лошадей, в то время как черная смотрела на них. – Из-за тебя у меня плохое настроение, – сказал Джейк весело, когда лошадь, сердито переступая с ноги на ногу, с завистью смотрела, как он кормит двух других лошадей. – Может, если оно улучшится попозже, я дам тебе есть… – Он замолк в тревоге, заметив, что великолепный гнедой мерин Яна стоял, слегка согнув правое колено, не касаясь копытом земли. – Ну, ну, Мейхем, – ласково проговорил Джейк, поглаживая атласную шею лошади, – давай посмотрим копыто.

Хорошо объезженное животное, выигрывавшее каждые скачки, в которых участвовало, и давшее родословную последнему победителю на скачках в Хистоне, не оказало сопротивления, когда Джейк поднял копыто и наклонился над ним.