Книга Притворись моим другом, страница 30 – Иоланта Палла

- Руслан, что происходит? – вопрос Натальи Дмитриевны пролетает мимо моих ушей и разбивается на стенде с правилами английского языка.

Я сосредоточен лишь на самодовольной роже Макса. То, что война началась, я понял по его вчерашнему закидону. Стоило мне к нему приблизиться, и Резников тут же подскочил на ноги.

- За нее впрягаешься, Власов? – нагло бросает мне в лицо с мерзкой улыбочкой. – Так хороша? До полковника повысил?

Сжимаю кулаки, стараясь не реагировать, но контролировать эмоции крайне тяжело, когда напротив тебя стоит провокатор, а я никогда не отличался огромной выдержкой в словесных батлах, особенно после того, что произошло с Димоном.

- Удалишь все, или… - рычу, с трудом узнавая свой голос.

- Или что? На друга кинешься из-за девки? – со смешком хляпает Макс, и я тут же подаюсь вперед.

Сталкиваемся лишь лбами, как быки. У Резникова все вены вздуваются и проступают на коже, как доказательство агрессии. Сомневаюсь в том, что я в этот момент выгляжу лучше.

- Мальчики, немедленно сядьте на свои места, - Наталья Дмитриевна повышает тон, но он лишь волну шепотков по классу запускает.

- Она же никто, - цедит сквозь зубы Макс, - просто девка, о которой забывают на следующий день после…

Левый кулак взлетает без моего ведома и приземляется четко в челюсть Резникова. Отец всегда говорил бить туда, откуда противник меньше всего ожидает. Я не левша, но удар поставлен на обе руки отменно. Макс падает на пол, но быстро поднимается. Девчонки визжат. Парни не пытаются встрять. Одиннадцатый «Г» любит подобные зрелища.

- Власов! Резников! Прекратите немедленно! – верещит Наталья Дмитриевна, когда бывший «друг» подскакивает и кидается на меня. – Господи… Мальчики-и-и…

Тру пальцами по ссадине на скуле.

- А что тут? – зеркалю вопрос Майоровой, нарываясь на хмурый взгляд.

Видно, что шестеренки в её голове принялись работать с утроенной силой. Сказать правду язык не поворачивается. Не тот поступок, которым стоит гордиться. Не было у меня такой привычки выставлять грязь на показ, а вот Макс наверняка состроит из себя жертву.

- Синяк и царапины, - выдыхает новенькая, глубоко вдыхая, и я ловлю догадку у нее в глазах, но равнодушно пожимаю плечами.

- Так я упал.

- Упал? Как?

- С лестницы.

- С лестницы, - повторяет за мной, глядя в глаза, - как такое возможно?

- Сам в шоке, - усмехаюсь больше тому, как вранье слетает с губ, а не из-за того, как смешно сходятся брови Майоровой на переносице, - представляешь, Ева, шел, запнулся и упал. Нелепая случайность.

Евангелина

От собственного имени, которое срывается с губ Власова, становится не по себе. Он произносит его непринужденно. Так, словно знает меня сто лет, и мы закадычные друзья. Вот только воспоминания мгновенно бьют по сердцу, которое принялось радостно чертыхаться в груди. Убивают его попытки вновь отправиться в полет. Сглатываю и увожу взгляд в сторону. Руслан, как что-то чужеродное, стоит на месте. Тут. В моей комнате. Выбивается из окружающей обстановки. И пусть у меня нет беспорядка, но почему-то становится неловко. Я поднимаюсь, чтобы проявить ответную заботу и не заострять внимание на том, как короткое Ева вывернуло нутро наизнанку.

- Тебе нужно лед приложить, - указываю на его скулу, где красуется след от падения с лестницы.