Книга Первые, страница 74 – Иоланта Палла

— Нет, — выдыхает, — я устала, Антон. Домой хочу.

— Значит, ты только с Ростовой гуляла, да? — закипаю постепенно. Руку Лизы отпускаю, тянусь за сигаретами. В грудине жжет так, что выть хочется. Вместо этого глубоко затягиваюсь дымом, перебивая моральный треш физическим.

— Да, — почти уверенно рассекает воздух ответом, и у меня мгновенно начинают искрить тумблеры.

Последний раз затягиваюсь. Из груди вырывается идиотский смех. До выворота кишок неприятно, что Кирьянова хочет скрыть от меня разговор с Виктором Алексеевичем.

— Да? Больше никого не видела?

Звучит резко. Последний шанс сказать мне правду, и Милые Ушки с него сливаются.

— На что ты намекаешь?

— На то, что ты с моим отцом уехала и сейчас тупо заливаешь мне! — рычу сквозь зубы, пока Лиза округляет глаза. Кажется, что бледнеет, но меня это сейчас не затрагивает. Злость закипает быстрее. Зверею и не могу остановиться.

— Я не хочу об этом говорить, Антон. Пожалуйста, не сейчас…

— То есть, — сжимаю кулаки, улыбаясь, как идиот, — если бы я не спросил, то ты бы не рассказала мне, да? — в черепной коробке звенит от эмоций.

Берега, края, все размывается под напором злости, которая рвет внутренние органы на куски.

— Не хочешь подробнее рассказать, Лиз? Что он хотел от тебя? — вроде долблю спокойнее, но Кирьянова все равно отступает на шаг назад и отрицательно качает головой. — Не доверяешь мне, да? Я же… Лиз… Твою мать! Эту выставку… Косяк мой никогда не забудешь, так? Так?! — смотрю на Кирьянову и понимаю, что нужно выдохнуть, а не могу.

Легкие сжимает. По ее взгляду улавливаю, что папаша постарался. Без слов разворачиваюсь, сажусь за руль и вдавливаю педаль газа на полную.

Милые Ушки

Давно я не проливала столько слез, как сейчас. Они, не переставая, выплескиваются наружу. Поток такой, словно бьет из неиссякаемого источника. Все чувства перекручены. Я лежу на кровати и сжимаю руками покрывало до боли в пальцах. Не знаю, сколько времени пребываю в этом положении, но вскоре затихаю и пытаюсь распознать эмоции. Заглушить их, чтобы найти выход. Правильное направление. От разговора с отцом Антона у меня все внутри перевернулось. Сломалось. Сбились все жизненные ориентиры. Вся та правда, которой меня пичкали несколько лет подряд, разлетелась пеплом по ветру.

Я не знаю, как на нее реагировать, что говорить… Теперь понимаю Степана Андреевича. Он прав. Нам нужно встретиться с Жанной, но как?! Меня гложет обида! Она в буквальном смысле сжирает клетки изнутри! Почему она не рассказала мне, что произошло?! Почему бросила?! Почему?! Почему?! Почему?!

Этот вопрос не дает мне покоя… Я верчусь из стороны в сторону, а, устав, скручиваюсь и медленно выдыхаю. Вспоминаю лицо Антона, и слезы снова наворачиваются на глаза. Я хотела все обдумать, пережить, а потом уже поговорить с ним, но не успела… Сама же стала виновницей этой дурацкой ссоры. Не знаю, почему язык не повернулся, чтобы сказать о Викторе Алексеевиче. Мне просто стало плохо от его рассказа, ведь если все так, то…

Сжимаюсь ещё сильнее, считаю до десяти, медленно вдыхаю и выдыхаю, настраиваясь на звонок Жанне. Продолжать избегать встречи бессмысленно. Я должна услышать её версию, и потом… Потом буду думать о своем отношении к ней. Только оказывается, что набрать номер матери сложнее, чем мне представляется. Я несколько раз беру телефон и смотрю на злосчастные цифры. Сердце грохочет за ребрами, создавая не шуточную вибрацию, которой теплой волной прокатывает по телу.