Книга Первые, страница 19 – Иоланта Палла

— Я не…

— Воу-у-у, брат! — Кирилл нарисовывается ниоткуда, перебивая всплывающий разговор. — Привет, новенькая! Это че? — хмурится, глядя на стаканчик, который ему протягивает Лиза, но принимает.

— Какао, — она передает вкуснятину Лабуку. В глазах снова арктический лед. — Тебе, — натянуто улыбается и стартует с места, не оставляя возможности продолжить.

— Лиз? — все-таки пытаюсь окликнуть, но она не оборачивается. Движется к машине своего ненаглядного.

— Тох, неужели ты ко мне прислушался? — Лабуков улыбается, нагло отпивая из стаканчика. — Штурмуешь крепость?

— Не гони.

Пока Кирьянова традиционно позволяет целовать себя в губы, достаю сигарету и жадно тяну никотин в себя. Не помогает ни капли.

— Только не говори, что хочешь в кабалу залезть? — молчу, пока друг усмехается. — Зачем отношения в девятнадцать? — жму плечами, прищуриваюсь и провожаю взглядом удаляющуюся машину, представляя каждую картинку в деталях, как они едут, и что делают. Давлюсь дымом. Кирилл ржет. — Вот именно. Ну этих телок в задницу.

— Лиза не телка. Не нужно ее так называть. Я же предупреждал.

— Так это было длядела, так? — улыбка с лица Лабука постепенно сползает. — Тох… Не-не-не, я не хочу друга терять. Давай завязывай.

— Погнали на тренировку, — меняю тему, подталкивая Кирилла к тачке. Тот ворчит за спиной, а когда падает задом на сиденье, становится серьезным.

— Батя сказал, чтобы ты в зале неделю не появлялся.

— Я помню.

— Выгонит же.

— Посмотрим.

Вдавливаю педаль газа в пол, и Лабук мгновенно затыкается. Сохраняет молчание всю дорогу до «СПАРТАКа», в коридоре ворчит, в раздевалке матерится, а на поле затихает, скашивая взгляд на предка. Иван Александрович подзывает меня к себе, пока пацаны разогреваются.

— Не уйду.

— Я так предсказуем? — усмехается, когда припечатываю ему в лоб. — Выглядишь плохо, Антон. Уверен, что играть сможешь?

— Попробую, — иначе от внутреннего треша просто загнусь к херам.

Одобряет. Двадцать минут гоняет нас по упражнениям, а потом разбивает на команды. У меня в крови резко подскакивает уровень адреналина. Бью по мячу агрессивно. Подачу никто не может принять. Лабуков часто свистит и смотрит на меня с прищуром. Я же… ничего не могу с собой сделать. Злость требует выхода. Неудовлетворение подпирает следом. Я отбиваю мяч и попадаю прямо в лицо Илье. Кровища из носа фонтаном. Игра прерывается. Иван Александрович отправляет меня в тренерскую. Парни поглядывают осуждающе. Все мы иногда жестим, но до крови и сломанного носа не доходит. Я снова в этом первопроходец. Ухожу, стискивая зубы. Падаю на диванчик и сжимаю голову ладонями. Черти внутри меня отчего-то рьяно ликуют. Лабук старший появляется через минут десять и огорошивает с порога.

— Я своему другу позвонил, сказал, что ты к нему придешь.

— Какому другу? И зачем мне идти?

— Аристарх Валентинович, — идет к столу и упирается в край столешницы руками, — ты должен его знать.

— Тот, который тренер по боксу?

— Он.

— И что я там забыл?

— Волейбол, Антон, игра. Здесь нет места агрессии. Я давал тебе время прийти в себя. Не помогло. Тебе стало только хуже, а Аристарх умеет выбивать из парней дурь.

Милые Ушки

Мне нравится учеба. Не из-за того, что собирается группа ребят, шутит и рассказывает друг дугу байки, а втягивает сам процесс. Атмосфера с утра в аудитории, когда многие зевают после отвязной ночи. Шорох одежды, скрип ручек о бумагу, зевки и смешки с последних рядов. Все это одушевляет. Мы — студенты. Молодые. Глупые. Максималисты. Большинство еще не понимает, в каком направлении им двигаться дальше по жизни, а другие уже четко расписали каждый день и двигаются в заданном темпе. Я кусаю губы, глядя в окно, и практически не слушаю профессора по экономике. Я и цифры — несовместимые понятия. Элементарным задачам я научена, но в остальном полный профан. Тем более голова забита уравнениями гораздо сложнее. Тут никакие цифры не помогут.