Книга Первые, страница 12 – Иоланта Палла

— Я тебе пить и не предлагаю. Дело твое вливать в себя бухло или нет, — загадочно давит лыбу, постукивая пальцами по экрану, — пацаны в боулинг играют. Давай сгоняем?

Медленно выдыхаю, простреливая взглядом темное пространство за лобовым стеклом, думаю о том, что может быть дома, когда вернусь, и скриплю оплеткой. Так стискиваю ее, что пальцы на мгновение немеют. Сигнал поворотника скребет по мозгам, и я киваю. Как бы я не любил свою мать, а видеть каждый день бледное лицо и потухшие глаза становится невыносимо. Весь запал вытягивать ее из ямы с тоской по отцу сошел на нет за прошедшие месяцы. Я уже не вывожу. Лабуков довольно присвистывает и говорит адрес. На его лице буквально светится удовольствие. Я тихо завидую. Уже не помню, когда искренне радовался. Хотя нет. Помню… Снова с силой сжимаю руль и ослабляю хватку, как только оказываемся на месте.

Привычный торговый центр встречает гулом голосов. Люди мельтешат перед глазами. Проходим через холл первого этажа к залу, где катают шары, и я ищу среди посетителей наших парней. Ни одного. Скашиваю взгляд на довольную рожу друга и стопорюсь, потому что за его плечом в нескольких метрах от нас около стойки находится Кирьянова в компании Ростовой. Похожа на ангелочка. В белом спортивном костюме. Волосы уложены в те самые ушки. На лице бесподобная улыбка. Она заливисто смеется, а я обтекаю, наблюдая за каждым изменением ее мимики. Лиза ежится, словно чувствует меня, ведет взглядом от стойки по направлению к нам и напрягается, когдаустанавливаем с ней зрительный контакт.

Сердце резко меняет ритм. Словно объемнее становится. Разбухает до размеров волейбольного мяча и давит на ребра. Если бы не Лабук, толкающий меня в бок локтем, то я бы так и стоял, прибитый стопами к полу.

— Ты спецом это сделал, да? — рыкаю на него, когда отходим к свободному столику. Злость перекрывает все другие реакции. Бесят эмоции, которые циркулярной пилой проходятся по внутренним органам, стоит лишь посмотреть на НЕЕ. Сглатываю и упираюсь ладонями в спинку стула. Кирилл строит невинные глазки и пожимает плечами.

— Я за Наташкой сюда пришел. Не знал, что она тут с ЭТОЙ, — кивает на девчонок и подмигивает Ростовой, которая в ответ выдает ему смачную комбинацию — средний по стойке смирно и четыре плашмя.

— И где пацаны?

— На подходе, — стискиваю спинку еще сильнее, игнорируя зуд между лопаток, — не злись, Тох. Сядь.

— Я домой, — разворачиваюсь, чтобы уйти. Лабуков подрывается с места и перегораживает мне путь. В область зрения врывается другая картинка. Лиза и ее хмырь. Ласкаются, как мартовские киски.

— Тоха, я же за тебя всегда, — Кирилл следит за моим взглядом и злорадно улыбается, — тебе нужно сравнять счет.

— Не понял?

Хмурюсь, фокусируя внимание на довольной роже друга. Он с важностью министерской задницы улыбается.

— Доведи дело до конца. Трахни ее, — кивает на Лизу, — и закрой гештальт.

Милые ушки

Я не умею катать шары в боулинге и вообще мало увлекаюсь играми. Находясь в нескольких метрах от столика, за которым обосновался Антон, думаю о том, как меня сюда занесло? И почему Маршал снова мелькает перед глазами, как новогодние атрибуты за месяц до торжества? С ответом на первый вопрос все просто. Дима. Он нарисовался на пороге моей квартиры как раз в тот момент, когда Инна сняла обувь. Мы собирались устроить пижамную вечеринку. По крайней мере, такое предложение поступило от Ростовой по телефону, но, судя по ее виду, она не собиралась тухнуть в четырех стенах. Инна умело пускала шар по дорожке и выбивала страйк, словно постоянно практиковалась в этом. Дима немного уступал ей, но тоже мастерски показывал навыки в игре. Я отсиживалась за столиком последние двадцать минут и ощущала, как затылок припекает. И ответа на второй вопрос не находила…