Книга Only you, страница 86 – Иоланта Палла

Пока залипаю на них, Васька поворачивается и ловит мой взгляд. Ее щеки мгновенно покрываются румянцем, и точно не от солнечных лучей, играющих бликами в длинных волосах.

— Спасибо, — произносит, глядя на детей, увлеченных игрой, — очень вкусно.

Улыбается, но глаза на мне не задерживает, продолжая краснеть. Я сам не лучше. Торможу с остроумным ответом. Раньше легко находил слова для подката к девчонкам, а сейчас весь курс пикаперов полетел фанерой над Парижем. Пустая черепная коробка без намека на достойную мысль. Тупо киваю вместо выдачи фразы.

Мне нравится, когда Васька улыбается. Впитываю каждое ее движение, словно вижу в первый и последний раз. Воду глотаю, как не в себя, пока она с группой занимается. Так увлечен этим делом, что не сразу замечаю предка, который садится рядом, не боясь испортить свой дорогой костюм местным газоном. Напрягаюсь и не показываю вида, что его появление как-то меня затрагивает. По сути, так и есть, кроме взгляда, который отец не отрывает от Кукушкиной.

— Это не та девочка, которая тебе нужна, — говорит будничным тоном, словно между нами никогда не было натянутых отношений.

— А какая мне нужна? — усмехаюсь, продолжая игнорировать его, и смотрю на Васькины ножки. — Та, которуюты мне выберешь, чтобы успешно продвигаться по карьерной лестнице?

Назар Александрович не спешит давать ответ на вопрос, и мне не хочется его слышать. Только он не ходит, как бы не складывались обстоятельства, а сидит и упорно добивается своей цели.

— Чувства не тот показатель, которым нужно руководствоваться при выборе спутника в жизни, — увиливает от ответа грамотно, как его учили пиарщики, вызывая у меня усмешку, — сейчас ты с ума сходишь, а уже через пару лет тебя раздражает каждая мелочь в поведении. Хочешь быть самостоятельным, — он разводит руки в стороны, привлекая к себе внимание, — никто не мешает, но убивать все годы, в течении которых в тебя вкладывались, не стоит.

— Я не просил в меня вкладываться, — раздраженно цежу сквозь зубы и сжимаю бутылку с водой, рассматривая пузырьки внутри.

— Это не упрек, Никита.

— Тогда что? Очередной ультиматум?

— Нет, — снова спокойный тон, который поднимает внутри меня волну сопротивления, хотя предок, действительно, не нападает, а мне по какой-то неведомой причине хочется защититься, — мне уже поперек горла встали конфликты с тобой. Я же вижу, что ни к чему хорошему мое рвение и желание помочь тебе повзрослеть не приводит.

— Поэтому снова решил присесть мне на уши, указывая с кем общаться?

— Зря ты воспринимаешь мой приезд в штыки, — отец тяжело выдыхает и прищуривается, глядя на то, как все группы разбредаются, а вожатые остаются без работы, — посмотри на нее, — кивает на Василису, которая стояла в стороне ото всех с Вероникой, — думаешь, она захочет купаться в лучах славы вместе с тобой?

Впиваюсь взглядом в девчонку и не моргаю, пока отец вещает. Его слова влетают в голову и оседают на воспаленном мозгу, как пепел от вулкана на деревья и почву.

— Поверь, пока ты будешь стажироваться перед носом проплывут десятки подобных девиц. Не пройдет и полугода, как вы помашете друг другу ручкой.

— С чего такая уверенность? — хриплю, сглатывая противную слюну, и провожаю Василису взглядом.

На площадке остаемся мы и садовник, который скручивает шланг, из которого поливал клумбы на въезде в лагерь.