Книга Only you, страница 46 – Иоланта Палла

Ага. В основном.

— Ну раз Назар Александрович сказал, значит правда.

— Действительно, — мама откидывается на спинку стула и бьет по мне рентгеновским взглядом, — ты пропадаешь, работаешь, находишься не у себя в комнате, звонишь ночью… Повторяю свой вопрос. — Чеканит, складывая руки на груди. — Что случилось, Никита?

Васька

После нашествия Баринова в прачечную проходит пара дней. Что странно, Никита не появляется в поле моего зрения. Ни в столовой. Ни в коридоре. Даже на спортивной площадке я его не замечаю. Сначала мне приходит бредовая мысль о том, что мэр его забрал, но вижу знакомый силуэт на турниках в потемках, когда плотно задвигаю занавески перед сном, и спокойно выдыхаю, посматривая в небольшую щелку, как тот энергично подтягивается. Замираю в этом положении, словно завороженная, и резко себя одергиваю. Что это еще за странное ощущение?

Падаю на кровать и укутываюсь в одеяло, крепко зажмуриваясь, будто это поможет уснуть. Вот только Баринов все так же штурмует турник у меня перед глазами, как бы я ни старалась его прогнать. Начинаю вертеться. Переворачиваюсь так часто, что в какой-то момент приходится подняться, включить свет и поправить скомкавшуюся простынь. Когда снова укладываюсь в постель, слышу стук в окно и замираю с квадратными глазами. Сердце трепыхается в груди, как загнанный в шар хомяк. Лежу в той же позе, вслушиваясь в тишину, среди которой легкое постукивание кажется раскатом грома.

Присаживаюсь, откидывая одеяло в сторону, и на цыпочках иду к окну. Сердце еще никогда так сильно не ударялось о ребра, как в данный момент. Конечно, сознание подкидывает самый вероятный вариант ночного посетителя, но я все же отодвигаю занавеску и вижу внизу довольную моську Баринова. Никита замечает меня и принимается играть бровями в своей привычной манере.

— Что тебе нужно?

Шепчу еле слышно, открыв створку, и прикрываю себя руками. Наклоняться вперед не решаюсь, вспоминая, чем закончился мой полет стрижа, и смотрю на парня свысока. Его это ни капли не смущает в отличие от меня. Голый торс слегка отвлекает от злости, которую я должна испытывать к нему.

— Хватит лоб морщить, Вась, — усмехается он, поглаживая пальцем участок кожи между бровями, — а то станешь похожей на шарпея раньше времени.

— Это все?

Складываю руки на груди, пока Никита обворожительно улыбается. Знает, как использовать внешние данные, и какие слова подобрать, чтобы угодить девушке. Жаль, на меня его приемчики оказывают противоположный эффект. Вызывают раздражение, как минимум, которое в комплекте с ненавистью пускают по организм яд, впитывающийся в каждуюклетку мгновенно.

— Компанию мне составишь?

Мои брови взлетают вверх. Он хочет, чтобы я с ним по турникам прыгала, как обезьянка? Очень странное предложение.

— Боюсь, у меня так ловко не получится играть мышцами, — вкладываю в ответ максимум сарказма, — но есть вариант, который согласится. Сказать, в какое окно постучать? Или сам догадаешься?

— А-а-а, Васян, все-таки любуешься мной, да? — Никита заразно посмеивается, пока мои щеки горят. — Не ревнуй, Василиса Прекрасная, я тебе верен.

Баринов снова двигает бровями и напевает «Only you, в сердце only you, знаешь, детка». Лицо не просто загорается от злости, а искажается гримасой, по которой сразу можно понять, как я отношусь к мажору.