Книга 14 дней до падения, страница 5 – Иоланта Палла

— И что мне с вами делать? — спрашивает, глядя то на Костю, то на меня. Братишка никогда не теряется от её словесных ловушек, поэтому является любимчиком, а я вся дрожать начинаю. Бунтарство практикую лишь с братом. Родителям же беспрекословно подчиняюсь.

— Мы тебя любим, мам, — Костя обворожительно улыбается. — Ты же знаешь?

— Знаю. Только это не мешает вам косячить, — почему-то с последней фразой зрительно ко мне обращается. — Кто угадает, по какой причине мое настроение испорчено?

Переглядываемся с Костей. Он пожимает плечами, а я напряженно вспоминаю последние дни. В ежедневнике с утра проверила, чтобы стояли галочки по всем задачам. Значит, провинился Костя…

— Не знаете? — братишка снова пожимает плечами, и мама впивается в меня колючим взглядом. — Алиса?

Немного Костика)))

POV Илья

— Я не хочу это есть, — Ника отодвигает от себя тарелку с жареной картошкой и складывает руки на груди, — ты хочешь, чтобы я не смогла носить нормальные платья?

Я молча уминаю свою порцию, вкидываю в себя не только румяные ломтики, но и салат с огурцами и помидорами. Мама возится у плиты, готовит ужин мелким, на слова недовольной сестрицы не обращает внимания.

— Будешь голодной, — произносит со вздохом, игнорируя выпад Ники. Сегодня у всех настроение выписывает пируэты на границе отчаяния, но никто не показывает боли.

— Тебе всё равно, что я могу упасть в голодный обморок?

— Если не хочешь есть то, что приготовлено, значит, не настолько ты и голодна, — мама вытирает руки о полотенце и поворачивается к нам лицом. — Добавки? — обращается ко мне. Отрицательно качаю головой, а Ника закипает.

— Вот так, да?! — резко поднимается из-за стола, упирается ладонями в столешницу и всем видом показывает, как мы ей «дороги». — У нас Илюша святой. Его кормим и почитаем?!

— Обороты сбавь, — поднимаюсь, беру пустую тарелку и иду к раковине, — с матерью разговариваешь, а не с дворовой подружкой.

— Ты меня учить будешь?!

— Ника! — пытается одернуть ее мама, но та лишь расходится. Нечисть мелкая.

— Что Ника?! Можно хоть раз приготовить что-то для меня, а не для любимого сыночка?! Я скоро с такой едой в бочку превращусь! Заплыву жиром, как ты… — осекается. Я мою за собой посуду, в голове свистеть начинает от закидонов младшей сестренки, но в конфликт сейчас не вступаю. Когда останемся одни, получит по первое число. — Я не это хотела сказать…

— Прости, Ника, что я не такая фактурная, как тебе бы хотелось, — мама кидает вафельное полотенце на стол и направляется к выходу, — за Сережей и Маликой сходи, чтобы я свой жир лишний раз не растрясала.

— Мам… Ну я же не хотела… — виновато поглядывает уже в спину родительнице, а я складываю руки на груди и смотрю на Нику. — Что? Я не хотела этого говорить…

— Иди и проси прощения, — киваю на дверь, за которой скрылась мама. — Твои привилегированные подружки на тебя плохо влияют.

— Ой ли?! Мои подружки хотя бы могут себе позволить в кафе сходить и меня угостить. Не жрут вот это, — указывает на свою тарелку с нетронутой картохой, — докатились… Видел бы отец…

— Заткнись, Ника,— цежу через зубы. От злости на её глупость в висках противно стучать начинает. — Иди извинись перед матерью и мелких из садика забери.

— Не буду. Сам забирай. Я уже запарилась с ними таскаться! — взвизгивает. Глаза огнем горят от негодования. — У меня есть свои дела!