Книга От меня беги, страница 36 – Иоланта Палла

Шумно выдыхает, расстегивает пуговицы на рубашке, закатывает рукава. Я скашиваю взгляд на Владимира, застывшего в дверном проеме. Стыдно. Я его подставила.

— Ты понимаешь, Рита, что могло произойти?

Вопросительно изгибаю бровь. Я понимаю. Особенно после того, как увидела Арсения. Отец Роксаны постарался. На парне живого места нет. И я не хочу, чтобы с Димой так было, поэтому сейчас нахожусь здесь, а не рядом с ним. Нужен план, при котором никто не пострадает.

— У меня в бизнесе сложные времена, Рита, и конкуренты могут поступить грязно.

— А ты?

Прищуривается.

— Что я?

— Тоже поступаешь грязно?

— Не меняй тему, — сквозь зубы толкает и отворачивается, — речь идет о твоей безопасности.

Начинаю рассматривать ковер под ногами. Старые песни о главном в том же исполнении.

— Ты занимаешься ресторанами. Сейчас не девяностые. О какой грязи ты говоришь?

— Когда дело касается денег, Рита, используют разные методы. Не всегда честные.

— Причем тут я?

— При том, что ты моя дочь!

От его крика волосы дыбом встают. На таких тонах мы общаемся впервые. Обычно я слишком ярко высказываюсь, а папа сдержан. Сейчас вся его выдержка и спокойствие идут трещинами.

— Изумительный аргумент.

Резко поворачивается. Указывает на лестницу.

— Иди к себе, пока я не сорвался.

«Пока»?

Пожимаю плечами, поднимаюсь к себе под их пристальными взглядами.

Понимаю, что будет наказание.

Просто так Тимур Тагирович это не оставит.

Стены красивой комнаты давят на меня. Сажусь на стул, подтягивая к себе ноги. Думаю только о Димочке и о том, что могло бы быть, если бы не появление возлюбленного Роксаны. Воображение у меня богатое. В сочных оттенках подкидывает разные сцены.

О-о-о… Утыкаюсь носом в колени.

Когда я теперь увижу своего маньяка?

Телефон в кафе. Можно связаться через социальную сеть, но историю браузерана ноутбуке регулярно проверяют… Я не хочу, чтобы в мое личное нагло вторгались, а Димочка это очень личное. Даже сокровенное.

Безысходность утягивает тяжелыми кандалами.

Я не спешу переодеваться, сохраняю мнимую свободу выбора.

В таком состоянии меня застает Владимир. По шагам его узнаю и потоку недовольства, которым меня окутывает. Не отрываю взгляд от окна.

— Зря на отца обижаешься, Рита. В этой ситуации он прав.

Знаю! Но злюсь…

Кладет на стол мой телефон. По нему ведь меня отследили?

— Еще какие-то маячки туда навтыкали? — с претензией ему озвучиваю.

— Это не моя воля.

Знаю я!

— Что теперь будет? В туалет с охраной? И писать показательно?

Пожимает плечами.

— Завтра узнаешь.

— Тебе тоже досталось?

— Мой косяк. Я отвечу. Все справедливо.

— Извини…

Отмахивается. Уходит.

Мне грустно и обидно, что я никак не могу повлиять на папу. Моя ведь жизнь!

Все эмоции переживаю молча. В том же положении до противных судорог в мышцах.

За окном темно. В комнате тоже. Не хочу вставать. У меня мини бунт!

В дверь стучат. Не отвечаю. Открывается.

Щелк!

Прищуриваюсь от яркого света. С недовольством и долей агрессии смотрю на посетителя. Галина, мать ее, Викторовна.

В руках букет ромашек. Тот самый. Ставит его на пол перед столом. Ваза для него понадобилась огромная.

— Владимир Юрьевич просил вам передать.

Киваю.

Я его подставляю под удары, а он мне возвращает ценное.

Галина Викторовна наблюдает за тем, как я встаю, беру телефон и опускаюсь на колени перед букетом.