Книга Хулиганка для мажора, страница 63 – Иоланта Палла

Еле как выворачиваюсь и вырубаю его. Взгляд сам находит Богданову. Глаза на лоб лезут, ведь рядом с ней стоит сорока. Часто дышит. Разрез на платье резко увеличился. Локоны растрепались. В руке любимый стимп-панк. Если бы не разбитый нос, то мог бы посмеяться. Вместо этого хмурюсь и подхожу к Маруське. Глаза шальные у нее. Бегают туда-сюда. Нервничает.

— Девчонка твоя, просто отпад, Орлов.

Опережает меня с началом разговора. Вижу, как кривится сорока, поэтому киваю на тачку. Отмахиваетсяот меня, когда хочу помочь дойти. Двое остаются лежать лицами около гаражей. Стоит только сесть за руль и выехать со двора, как меня накрывает.

— Какого черта, малая?! Кто эти ребята?! Что ты делаешь в этом районе так поздно?!

— А-а-а… — Только и протягивает с заднего сиденья. — Так получилось.

— Так получилось?! А если бы они тебя…

— Ну не сделали же ничего.

— Не сделали ничего, — останавливаюсь около обочины и открываю дерь, чтобы набрать в руку снега, — может, брату твоему сказать, что ты творишь, а?

Прикладываю холодный комок к носу и издаю блаженный стон. В любой драке, которая когда-либо у меня была, страдает нос. Какое-то проклятье… Кости в знак протеста скоро перестанут срастаться.

— Только не Лехе, — Маруська сводит ладни вместе в молитвенном жесте и качает головой, — он меня прибьет. Я просто не сошлась во мнении с одной из новых одноклассниц, а они, знаешь, — Богданова посматривает на сороку, а потом на меня, — не из простых людей.

— Проблемы в твоей мажористой школе, значит. — Кидаю комок на бордюр и беру другой. — Разберемся. Ты точно в порядке?

Скромная молчит и слушает каждое наше слово. Странно. Притихла. Совсем на нее не похоже. Вечер парадоксов.

— Да.

— Отлично. Детки уже спать должны.

Выкидываю снег и хлопаю дверью. Денек выдался тяжелый. Голова лопается от возникших передо мной проблем. До дома Маруськи едем в полнейшей тишине. Только я иногда шмыгаю пострадавшим носом.

— Спасибо, Саш.

Бросает Богданова, смотря на меня щенячьим взглядом. Всегда им пользуется, если накосячила.

— Иди уже, малая.

Усмехаюсь, а Маруська широко улыбается. Слежу, как она скрывается в подъезде, и смотрю на сороку. Задумалась. Сжала пальцами платье.

— Тебя куда, принцесса?

— Туда же.

— Передумала разговаривать?

— Думаю, сейчас это не уместно.

На меня не смотрит. Четко вперед. Перед собой. От этого в душе еще гаже становится.

— Ладно.

Жму плечами. Играть равнодушие до чертиков сложно, но и упертость Скромной доводит до ручки. Еду к тому зданию, где постоянно ее забираю. Жду едкой реплики, но она молча выбирается из тачки и идет вперед, прихрамывая. От злости бью по рулю и смотрю ей вслед. Сорока замедляет ход. Останавливается, пока я прищуриваюсь, не понимая, что происходит, а потом Скромная простооседает на припорошенный снегом асфальт, заставляя меня резко сорваться с места.

POV Александр

Вариантов не так много. Прокручиваю все возможные в голове, но останавливаюсь на том, который поможет мне определиться с отношением к сороке. Она бахнулась на асфальт и не приходила в себя. Дышала, конечно, размеренно, и это успокаивало, но в себя не приходила.

Можно было ватку с нашатырем дать понюхать, только вместо этого я медлил. Смотрел на нее и не знал, как поступить. Муки совести, наверное, самые болезненные, если она у тебя есть, и судя по всему, у меня она была. Рвала когтями душу и не давала мыслить рационально.