Книга Дыши нами, пока есть время, страница 78 – Иоланта Палла

— Слушай, я не собираюсь лезть в твою жизнь, но тебе не кажется, что вы… — Степа замолкает, а я прищуриваюсь.

— Мы, что?

— Ну… Немного разные. — Вольный поджимает губы, а я закипаю.

Моментально.

Вот же блин Америку открыл!

— Я телефон ей хочу отдать, а не гайку вместо кольца на палец накинуть.

Фыркаю и хватаю чертов пирог с мясом. Жадно вгоняю в него зубы и тщательно жую, чтобы не думать о том, что она — принцесса, а я — простой чернорабочий, и эта великая разница прочерчена между нами яркой красной чертой. Такую не сотрешь, как ни старайся.

— Пусть так. Просто я же вижу…

— Ни черта ты не видишь. Жуй молча.

— Ладно.

Некоторое время сидим в молчании. Вольный первым управляется с едой, пока я гоняю мысли о девчонке в голове. Вроде стерва, но эти слезы, которыми наполнялись голубые глаза, покоя мне не давали. Ну и неумелый язычок тоже…

— Это твое?

— Что?

Непонимающе смотрю на друга, который указывает куда-то за кровать. Отлипаю от стола и направляюсь к постели, около которой в углу лежит рюкзак. ЕЁ рюкзак. Я как-то забыл про него, пока занимался ранами.

— Рапунцель твоя забыла?

Усмешка, с которой говорит Вольный, начинает жутко раздражать. За ней скрываются явные намеки, и они не совпадают сдействительностью. Мне же лучше знать. Помог. Хочу. Не больше.

— Она не моя.

Хватаю чертов рюкзак и тут же плююсь матами, потому что его содержимое частично вываливается на пол. Пенал со стразами, альбом, из которого торчат пара листов, и еще какие-то бабские штучки, похожие на помаду и крем. Опускаюсь на пол и подбираю все это барахло, вот только когда нервно дергаю альбом, из него вылетаю те самые листы.

Черт!

— Ох, ничего себе!

Вольный поднимает один листок и качает головой, как-то странно на меня поглядывая.

— Что там?

— Портрет.

Идиот подмигивает мне. Скрипя зубами, вырываю у него чертов лист и хочу положить обратно в альбом, но взгляд задерживается на изображении. Да ну на…

— А ты мне тут лечишь, — хмыкает друг, пока я сглатываю вязкую слюну, разглядывая самого себя, — просто так, помочь. Да она в тебя по уши, раз портреты рисует.

Ничего не отвечаю. Смотрю на набросок, судя по всему, и не понимаю, что чувствую. Какое-то тепло разливается по телу, расслабляя мышцы. Сажусь на край кровати и убираю его в альбом. Возвращаю все вещи в рюкзак и закрываю его. Теперь вернуть ей телефон и рюкзак стало необходимостью.

— Тут опять звонит Сашенька. — Вольный кивает на айфон, который разрывается от звонков белобрысого придурка, с которым дрался холеный в «Драконе».

Подрываюсь и смотрю, как на вызов завершается, и через пару минут на него приходит сообщение.

«Пати у Ангела. Начало в девять. За тобой заеду. Готовься:)»

От СМС неприятно жжет в груди. С ним я ее видел в бутике и около гаража, а теперь оказывается, что она с ним в паре идет на вечеринку. Прелестно. Что же ты так страстно меня тогда целовала, Рапунцель? Неужели мажорик недотягивает?

— Твой взгляд меня пугает, Лех. Что задумал?

Вольный смотрит на то, как я пихаю и айфон в рюкзак. Внутри все клокочет от того, насколько лицемерными могут быть люди. Сегодня она шагает за мной, словно ей интересно, а потом принимает дорогие подарки от Сашеньки. Черт! Кидаю рюкзак на кровать, а Степа подрывается со стула.

— Ты чего? Остынь, Лех.

— Ничего. Звони холеному, узнай про Ангела, и где будет пати.